– Эх, надо было б дегтем пропитати, да еще воском с топленым салом натерти, – покачал головой отец, проводя рукой по прохудившимся местам.
Сын отмахнулся и начал веревками прилаживать к лаптям железные четырехугольные подковы с заостренными шипами.
Отец достал из своего вещевого мешка сачок с крупной сеткой и приладил его к жерди.
Зайдя в воду, насколько позволяла глубина, сын, зажмурившись от брызг, погрузил сачок в бурлящий поток.
Через мгновенье он почувствовал, как сачок потяжелел…
На камнях лежала первая добыча – сиг фунтов на пять.
Всадники наблюдали, как лодка идет посередине русла.
Вчера они потеряли ее из виду возле какого-то острова, разделяющего Волхов на два рукава, поэтому с облегчением переглянулись.
Впереди по течению раздавался какой-то гул, и они прислушались.
– Devant la cascade? – спросил на французском всадник на черном жеребце.
– Водопад, – подтвердил всадник на серой кобыле.
Они стояли на отвесном берегу и смотрели, как мужики ловят рыбу.
Всадник в темно-серой одежде спешился и начал снимать сюртук.
Раздевшись до исподнего, он аккуратно сложил вещи и передал их другому:
– Встретимся ниже по течению.
Рыбаки уже набили почти полный мешок рыбы.
Отец крикнул сыну:
– Харош! Вылазий вже!
Сын повернулся, протянул отцу сачок.
Тот ухватился за древко и стал помогать ему выбраться.
Оказавшись на уступе, сын посмотрел вверх.
Его глаза округлились – он увидел, как на уступ спускается полуголый человек с зажатой в зубах финкой:
– Тятя!!!
Отец начал оборачиваться, но было уже поздно.
От сильного удара в спину он полетел в воду.
Стремительный поток подхватил его и стал уносить вниз по течению.
Последнее, что увидел отец, было то, как незнакомец скрутил сына и перерезал ему горло.
Увлекаемая быстрым течением, лодка мчалась по стремнине.
Ведомая опытным лодочником, она уклонялась от валунов и избегала мели.
Издали Илья увидел человека, который что-то привязывал к ногам.
Он узнал его и замер, одними губами прошептав: «Серый».
Тихомир увидел в глазах Ильи реальный страх. Он проследил за его взглядом и тоже увидел Серого.
Лодка неслась в бурлящей стремнине, зачерпывая бортами воду.
Тихомир не растерялся и выхватил из кармана револьвер.
Серый разбежался и, перепрыгивая с валуна на валун, заскочил в лодку.
Его жесткие серые глаза были словно глаза волка, настигающего свою добычу.
Тихомир приподнялся и прицелился в Серого.
Лодку ударило об камни, и Тихомир чудом удержался.
Едва лодка выровнялась, как Серый бросился на лодочника.
Коротким точным взмахом он полоснул ему по горлу.
Лодочник выпустил кормило из рук и мешком свалился в воду.
Неуправляемую лодку развернуло на бок, и она врезалась в гранитный валун с четырьмя обтесанными гранями.
Страшный треск ломающегося борта был слышен даже в шуме неудержимого потока.
От сильного удара лодка перевернулась, и все оказались за бортом.
Тихомир, захлебываясь, искал глазами Марфу: «Нет! Ее нет!»
Он попытался развернуться против течения, но тщетно: поток был слишком силен.
Наконец ему это удалось, и он изо всех сил погреб.
Одежда и холодная вода сковывали его движения.
Он пробовал снять сюртук.
Мешал револьвер, Тихомир стиснул зубы: «Куда его?»
Заметив краем глаза узкий каменный уступ, Тихомир изловчился и бросил револьвер в его сторону.
Развернувшись на спину, он во все глаза глядел, как револьвер неестественно медленно летит, словно зависая в воздухе, как он медленно ударяется о каменную стену, как медленно падает на уступ, медленно подпрыгивает и медленно переворачивается несколько раз, отскакивая, потом замирает на самом краю уступа.
Все эти несколько секунд показались Тихомиру вечностью: «Единственная реальная защита могла сгинуть в пучине».
Снова попытка снять сюртук, потом еще одна и еще одна.
Наконец у Тихомира получилось.
