Марфа с восхищением смотрела на белый пароход Волховского пароходства, на борту которого красовалась игривая надпись «Красотка».
Она улыбнулась и, в предвкушении неведомых приключений, спросила у Тимофея:
– Это наш корабль?
Тимофей укоризненно посмотрел на нее и указал в другую сторону.
Марфа еще раз посмотрела на «Красотку», вздохнула и вспомнила свои «городские» наряды, в которые была одета «для конспирации» еще совсем недавно, но уже так давно – в Вышнем Волочке.
Она понимала, что это было нелепо, но слеза разочарования сама собой покатилась по ее щеке.
Марфа свободной рукой пригладила простой, окрашенный сандалом в голубой с отливом, под цвет глаз, холщовый сарафан и крепко-крепко прижала к себе Петра.
Тот что-то возмущенно пролепетал ей в ответ.
Марфа посмотрела на него, потом на сидящего рядом Тихомира и прошептала:
– Зато у меня есть он и он.
Выехав на окраину города и миновав Юрьев монастырь, они приблизились к берегу напротив лесного острова в самом истоке реки из озера Ильмень.
На берегу уже стояли телеги, с которых мужики снимали какие-то ящики и тюки.
Илья остановил лошадь.
Тимофей, кряхтя, слез с телеги.
Он выпрямился, перекрестился в сторону острова и неспешно пошел к берегу.
Тихомир вопросительно посмотрел на Илью:
– Чего крестится-то?
Тот пожал плечами:
– Дык на острове Перынский скит да Церковь Рождества Богородицы стоят. Церковь совсем малютка будет – таких уж больше и не строят. Саженей пять в ширину на шесть в длину, да и в высоту саженей семь, а может, и того не будет.
Тихомир кивнул.
Тимофей вернулся с каким-то мелким мужиком, который помог снять с телеги нехитрый скарб, а затем погнал телегу в город.
У старого низкого полусгнившего причала стояла видавшая виды длинная, не меньше чем в пять саженей, плоскодонка с раскрепленной подкосами мачтой.
Илья деловито разложил вещи между основным грузом и подмигнул Тихомиру:
– Дык это – «завозня», завозная лодка. На такой можно и четыреста пудов повезти!
Стали рассаживаться кто куда.
