Корнеслов полностью

Тихомир никогда не думал об этом. «А ведь правда! Почему простой деревенский мужик знает то, чего мне никогда и в голову не приходило? Все как бы само собой разумеется. А столько загадок вокруг!» – а вслух попросил:

– Расскажи!

Третьяк, довольный собой, ответил:

– Все просто. Потому что наша планета не как плоский блин, а круглая, как шар, да еще и крутится вокруг оси – как колесо. С запада на восток. Вот вода реки и подмывает правый берег. Раз Земля крутится вокруг оси, то одна сторона отворачивается от Солнца, поэтому бывает день и ночь. А после сегодняшней ночи дни уже будут все короче и короче. Солнце будет светить меньше, поэтому в старину это был праздник прощания с летним солнцем.

А еще Земля крутится вокруг самого Солнца, поэтому есть зима, весна, лето и осень.

– Действительно все просто, – конечно же, Тихомир знал про Солнечную систему, но такое объяснение разных берегов никогда бы не пришло ему в голову.

– Просто да непросто, – рассмеялся Третьяк. – На другой стороне Земли все наоборот. Левый берег реки крутой, а правый – пологий!

– Да, Южное полушарие, – тут уже Тихомир блеснул. – Лето в Южном полушарии длится с декабря по февраль, а зима – с июня по август.

Третьяк рассмеялся:

– Я ж говорю – все наоборот. В полдень там солнце на севере, а у нас на юге. Поэтому мы на путь солнца смотрим с севера – слева направо, а они смотрят с юга – справа налево».

Тихомир подумал: «Да, действительно, Волхов – волшебная река! Тут даже берега перепутаны: левый – высокий, а правый – низкий».

Тихомир вспомнил гибель раненого Третьяка, утопленного в Волге коварным «Хранителем» Воскресенским. Его передернуло: «Проклятые Вторые».

На левом берегу позади лодки появилась черная точка, которая то увеличивалась, то уменьшалась.

Верхом на крупном вороном жеребце сидел всадник, закутанный в черный плащ. Его лицо под широкой шляпой до самых глаз было прикрыто белым платком.

Изредка пола плаща с ярко-красной подкладкой подрывалась ветром, обнажая длинные ноги в узких черных кожаных штанах, заправленных в высокие черные ботфорты с широкими раструбами и серебряными шпорами. Не по-мужски высокий каблук твердо держал ногу в стремени.

К полудню оживились все пассажиры, кроме Ильи, который все еще спал на носу лодки, даже не меняя позы.

Тимофей посмотрел на трепещущий на ветру парус и сказал Тихомиру:

– Тебе будет интересно узнать о словах, стоящих на кор-не тр.

Марфа услышала, что Тимофей собирается давать урок, и аккуратно перебралась поближе.

Тихомир и Марфа внимательно слушали:

– Глагол трепетать значит легким или даже нежным образом трястись: парус на мачте трепещет, то есть трясется от веяния ветра, сердце трепещет, то есть трепещет от страха или радости, рыба трепещет, то есть содрогается от мучений без воды. Трясение и трепетание имеют один корень, равно как и трепание.

Интересно, если сличать глаголы треплю и терплю, мы увидим в них разность в одной только перестановке букв ре в ер, сделанную, по-видимому, для различения действия с его следствием, потому что треплемое, трясомое, теребимое, терзаемое, без сомнения, терпит.

Тихомир предположил:

– Терпкий означает кислый вкус, какой бывает в незрелых плодах, а потому слово могло произойти от мысли, что что-то неприятное во рту щиплет язык, заставляет его терпеть. А терпение – это следствие таких же действий, как и страдание.

Тимофей довольно кивнул ученику:

– Глагол трясу произвел от себя ветви тряхнуть, стряхнуться или встряхнуться, значащие то же самое, что и содрогнуться, поэтому, если от глагола стряхнуться произвести существительное, подобно как зов от звать, то оно было бы стрях, то есть сотрясение или потрясение. Но что же иное страх, если не сотрясение души? Итак, очевидно, что из стрях сделалось слово страх.

Понятие о страсти произошло от понятия о страхе, поскольку оба эти чувства неразрывно соединены. Страх есть потрясение душевного спокойствия, и страсть тоже. Чувствования страсти не может быть без некоего чувствования страха, потому что всегда опасаешься лишиться того, что любишь. Страх и страсть – суть соединения вместе двух душевных потрясений и трепетаний. А вместе – одно от желания иметь любимую вещь, другое – от боязни лишиться или не получить ее. И то, и другое состояние, или лучше сказать – оба вместе, изъявляются ветвью страдание.