Когда мы говорим душа дрожит, или трясется, или трепещет, понимая, что спокойствие разрушено, то не довольствуемся одним понятием о трепетании, а хотим знать причины: от сильного ли желания, или от боязни, или от претерпевания боли, мучения, или от печали. Первое сотрясение называем страсть, второе страх, третье страдание.
Марфа спросила:
– Ты сказал боязнь?
Тимофей пояснил:
– Здесь я сказал боязнь вместо страха, потому что они происходят от одной и той же мысли. Мы говорили, что страх есть не что иное, как стрях, сотрясение или, можно сказать, встряхивание сердца. Но откуда глагол боюся? Бой есть то же, что биение. Частица ся есть сокращенное местоимение себя. Следовательно, боюся есть себя бью или бьюсь. Но биться то же, что трястись, встряхиваться, трепетать. Не говорим ли мы: рыба бьется или трепещет, птичка бьется или трепещет, сердце бьется или трепещет, принимая за одно и то же?
Когда говорим: «Ребенок избаловался, надо дать ему острастку», тогда острастку производим от слова страх. Но когда скажем: «Надо пристрастить его к учению», то есть вселить в него желание, склонность, охоту, тогда пристрастить производим от страсть.
И так как страсть есть состояние души потрясенной, взволнованной, то она может считаться за страдание.
В таком смысле говорится «страсти Христовы», то есть «страдания, Им претерпленные» – «Страстная неделя».
Марфа перекрестилась.
Тимофей продолжил:
– Такие двузначения слов и принятие их одно за другое не есть недостаток в языке, а естественное последование самой природе, текущее из ее источников и нисколько не затрудняющее того, кто хорошо знает свой язык.
Тихомир попросил:
– Продолжай.
Тимофей рассказывал дальше:
– Тороплю, торопить означает поспешность, а всякая поспешность сопряжена с некоторым беспокойством, с некоторым внешним и внутренним движением, подобно трепетанию крыл или сердца. Доказывается это словом оторопеть, которое значит испугаться, почувствовать страх, а страх есть не что иное, как потрясение, трепетание души.
Тихомир сказал:
– Я слышал, что слово торопиться пошло от слова тропа. То есть, когда люди спешили, они «срезали» извилистый путь и шли «напрямки». Такой «срез» назывался тропа, когда нахоженная, или тропинка, когда ненахоженная. По тропам идти было опаснее, чем по дорогам, например, можно угодить в болото, но быстрее, поэтому слово торопиться происходит от слова тропа.
Тимофей ответил:
– Не могу спорить, что это не так. Но может так быть, что слово тропа пошло от тру, поскольку есть натертая, протоптанная стезя.
От глагола тру произошли слова труд, трудиться, трудно.
Человек трудится, когда трет? Трудится! Глагол тру участвует во всех действиях, поскольку ни одно из них не совершается без некоего трения. Притом действие, означаемое словом трение, есть сильнейшее и величайшее в природе – оно сопряжено с движением всех тел.
В славянском языке всегда примечается такое производство слов, основанное на истинном познании вещей и глубоком рассуждении.
Тихомир сосредоточенно кивнул, а Тимофей продолжил:
– Возьмем слово торить. В песне поется: «не прокладывай следов, дороженьки не тори», то есть не три, не натирай, не натаптывай. Хоть тори есть то же, что три, однако ветви каждое слово пускает особые: от тру – тертый калач, натереть, а от торю – торная дорога, натореть. И хотя натореть то же значит, что натереть себя или натереться, однако в некоем особом смысле это как быть в обществе с людьми, тереться между ними. В просторечии говорится быть на тору, то есть на торжище, на сборище людей, там, где бывает теснота от их множества, затор. Люди собираются здесь не для лежания, а для стояния и хождения, отсюда слово торчать.
Нечто сокрытое, не высунутое – не торчит. От этого понятия рождается другое: «торчащая вещь должна быть непременно воткнута», дабы не лежала, а имела отвесное положение. Отсюда глагол торгать, пустивший ветви вторгаю, исторгаю, восторг, потому что торчащее – это непременно вторгнутое.
Торгать, торгнуть, торнуть – это ткнуть, толкнуть, пихнуть. Отсюда торг – это действие, означающее покупку и продажу товаров, обыкновенно на торжище. Слово торг происходит от глагола торгать или толкать, а он – от глагола тру, поскольку, где многолюдно, там и тесно, а где тесно, там люди торгаются, трутся между собою.
Тихомир спросил:
