– Альба, нам нужно поговорить, – сказала Эстибалис.
– Знаю, Эсти. Но в ближайшие дни тебе лучше отдохнуть.
– Я облажалась, да?
Альба подошла к кровати. Я знал, что ее воспоминания о матери в той же больнице еще слишком свежи, но она без колебаний изобразила улыбку.
– На профессиональном уровне – да, будут последствия. Комиссар намерен отстранить тебя от расследования.
– Что с Альваром? Я увидела его тело на земле и в потемках побежала по лестнице. Света из верхних окон едва хватало.
– И что было дальше?
– Злоумышленник спрятался в тени, за поворотом. Он поставил мне подножку, и я упала. Пыталась от него отбиться, но он наклонился и подхватил меня на руки. А потом сбросил с высоты.
«Физически сильный», – мысленно отметил я.
– Ты уверена, что видела на земле именно Альвара? – спросила Альба. – Все-таки было темно, а ты находилась наверху.
– Уверена, его сорочка отчетливо белела в темноте. Думаешь, я его прикрываю? – вскинулась Эсти.
– Я ничего не думаю. Даже не видела отчета.
Разозленная Эстибалис попыталась встать, однако ее левый локоть подогнулся, и она беспомощно упала обратно.
– Тетя, тебе больно? – воскликнула Деба.
– Сейчас не время обсуждать работу, – примирительно заявила Альба. – Мы пришли, чтобы тебя поддержать. Что бы ни случилось, мы с тобой. Похоже, никто из нас троих не знает, как отделить личную жизнь от профессиональной. Мне правда очень жаль. Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя и осознать произошедшее. Мы с Унаи уже уходим, потому что в коридоре еще куча людей, которые хотят с тобой повидаться. Мы все тебя очень любим.
Она села на кровать рядом с Эстибалис и обняла ее. Я был здесь лишним, поэтому подхватил брыкающуюся Дебу и оставил их вдвоем.
В коридоре меня сразу окружили Пенья, Герман, дедушка и Милан.
– Как Эстибалис? – хором спросили они.
– Одно слово: гуттаперчевая.
Несколько дней пролетели быстрее, чем я ожидал. Рамиро Альвар очнулся утром, однако нам еще не представилось возможности его допросить. Распорядок всей семьи теперь был продиктован ежедневными визитами к Эстибалис до и после работы.
Альбе приходилось лавировать между делами в комиссариате и телефонными разговорами с персоналом отеля в Лагуардии. Я знал, что она не хочет терять это место и будет изо всех сил защищать свою крепость – восьмиугольную башню с видом на море виноградных лоз.
Однако в Витории у нас были другие, более насущные проблемы.
Альба вошла в мой кабинет, и серьезное выражение ее лица подсказало мне, что новости плохие. Я посмотрел в окно. Восточный ветер добавлял и без того холодному дню гнетущую, неспокойную атмосферу. Не знаю, висело ли в воздухе предчувствие грозы. Дедушка читал по небу гораздо лучше меня.
– Теперь, когда Эстибалис вне опасности, пришло время допросить ее насчет событий той ночи. Возьмешь это на себя? – спросила Альба.
– Ладно. Она, конечно, меня возненавидит. Но раз уж кому-то из нас выпало сыграть роль плохого полицейского, то почему бы не мне…
– Дай знать, когда закончишь, и я позвоню ей, – сказала Альба, прежде чем исчезнуть за дверью.
– Ей это понадобится, – кивнул я.
Оставшись в одиночестве, я набрал номер Милан.
– Хочу, чтобы ты проверила, застраховано ли имущество Рамиро Альвара Нограро. И если да, то на какую сумму.
Я вошел в палату Эстибалис. За последнее время ее состояние значительно улучшилось, хотя ей было трудно соблюдать постельный режим. Поэтому она ходила по комнате туда-сюда, толкая перед собой капельницу, отчего у меня в конце концов закружилась голова.
– Ты сегодня какой-то хмурый, – сказала Эстибалис вместо приветствия.
– Пора вернуться в реальный мир, Эсти.
– Звучит как приговор.
Я посторонился и встал рядом с ее пустым подносом – на обед была вареная курица и рисовый пудинг.
– Тебе придется дать показания. Мы рассматриваем версию ограбления с применением насилия. Процедура тебе известна.
– Ты правда считаешь, что он украл рукопись сам у себя? – Она с сомнением покачала головой.
– Мы до сих пор не знаем, связано ли проникновение в дом с попыткой кражи. Рамиро Альвар очнулся только утром, и мы с ним еще не говорили. Однако я не исключаю, что он все инсценировал, чтобы отвести от себя подозрения.
– Хочешь сказать, он переспал со мной с каким-то двойным умыслом? – возмущенно спросила Эсти.
Как она могла быть настолько слепой? Я тоже повысил голос:
– Скажи, он действительно того стоит? Неужели ты не чувствуешь угрозу с его стороны после всего, что произошло?
– «Угроза» – последнее слово, применимое к Альвару. Я знаю, о чем говорю, Кракен. Я выросла с человеком, который был склонен к вспышкам жестокости и очень хорошо скрывал это от других. Я бы почувствовала. Альвар не жестокий. Он не наш убийца.
