Как я узнал позже, вторая часть превосходного замысла Ричарда – двести лучников и арбалетчиков нападают вскоре после рыцарей – тоже сработала великолепно. Самые быстроногие стрелки ворвались во вражеский лагерь почти сразу после нашей атаки, осыпая смертоносными залпами перепуганных, мельтешивших повсюду французов. Не было никакой надежда устоять и дать отпор. Солдаты развернулись и побежали, спасая свои шкуры. Раненых бросали; тех, кто падал, затаптывали свои же.
Мы не знали – а наемники Меркадье, не рисковавшие подбираться слишком близко к противнику, так и не разглядели этого ночью, – что перед нами располагался не главный лагерь Филиппа. По неясным причинам большая часть французского войска встала на ночевку в полутора милях дальше к западу.
Разбуженные криками и воплями, французы успели подняться и вооружиться прежде, чем подошел Ричард. При нем была примерно половина первоначальных сил: три с небольшим десятка рыцарей и примерно столько же рутье. Остальные находились у нас в тылу, преследовали и избивали французишек в первом лагере.
Нас ждала шеренга всадников. Строй их выглядел неровным, изобиловал прорехами, большинство не успело облачиться в доспехи, – но это был строй. Позади них краснорожие сержанты отдавали распоряжения арбалетчикам, которых с виду было не менее тридцати.
Сердце у меня екнуло. За себя я не боялся, а вот короля следовало защитить от опасности. С близкого расстояния стрела легко пробивает хауберк.
Ричард, естественно, не чувствовал опасности.
– Готовы, господа? – Он шлепнул себя по бедру. – Быстрый удар, и эти французишки тоже побегут!
– Сир, риск слишком велик, – сказал я. А про себя подумал: «Ты слишком много раз полагался на удачу».
Король повернул голову. Сквозь прорезь забрала смотрели холодные глаза.
– Руфус, предоставь судить об этом мне.
– Я не о французских всадниках, сир. Посмотрите на арбалетчиков. С каждым мгновением их все больше.
– Они тоже побегут.
Голос Ричарда звучал задиристо.
– Может, и так, сир, но сначала сделают хотя бы один залп, – вмешался де Шовиньи, тоже все видевший и озабоченный не меньше меня.
– Божьи ноги! Будто я ни разу не ходил на арбалетчиков! – воскликнул Ричард.
– Это так, сир, но сейчас нет нужды нападать на этих французов, – воспротивился я. – Они тут долго не простоят, так как прикрывают отход Филиппа с товарищами.
Король недовольно буркнул, но, похоже, во время короткого перерыва в сражении с его глаз спала кровавая пелена. Он не хуже нас знал – поскольку видел это своими глазами, – что не стоит без нужды идти на отряд стрелков.
Моя догадка оказалась верной. Прошло немного времени, и французы начали отступать. Арбалетчики образовали заслон, позволяя всадникам развернуться и отойти. Затем попятились и сами, держа оружие наготове. Мы дали им уйти.
Не все вражеское войско действовало так же слаженно. Как мы вскоре узнали, опять же благодаря наемникам Меркадье, множество французишек в полном беспорядке бежали к Вернону. В одном отряде заметили Филиппа – он был уже в нескольких милях от нас. Услышав об этом, Ричард разразился досадливым смехом, заявив, что французскому королю прямо-таки суждено вечно уходить от него.
Никто не отрицал, однако, что Филипп претерпел громадное унижение. Сильно приободренный Ричард велел снова идти на врага, но теперь уже не преследовать беглецов, а делать то, что мы собирались изначально, – захватывать замки в Вексене.
Двадцать седьмого сентября мы перешли вброд реку Эпт под Данжю. Миновав этот замок, Ричард повел нас сначала к Курселю, открывшему ворота при нашем приближении, затем к соседнему Бури, где перепуганные защитники сделали то же самое. Вернувшись к Данжю, король известил начальника гарнизона о случившемся, и замок тут же был сдан. Удача не оставляла нас. Гийом де л’Этан, которому поручили взять расположенный в нескольких милях Серифонтен, доложил о своем успехе.
Тем вечером мы пировали в главном зале Данжю. Ричард ликовал:
– Четыре замка в один день! Это достижение, ей-богу.
– Сеть вокруг Жизора сжимается, сир, – сказал я.
– Наконец-то, – отозвался Ричард.
Долгие годы Жизор был для него занозой в боку. Могучая крепость была потеряна во время пленения государя, оказавшись в окружении: растерянный кастелян сдался французам. За день мы получили Серифонтен к северу от Жизора, а также Данжю, Курсель и Бури, лежавшие южнее.
– Хорошо бы объявиться под стенами Жизора с осадными машинами, – проговорил де Шовиньи. – Ручаюсь, что Филипп в ответ бросил бы против нас все свое войско.
– Это верно, он слишком горд, чтобы позволить нам овладеть Жизором. Мне придется действовать медленно и терпеливо, что я не слишком-то люблю, – сказал Ричард и улыбнулся, когда мы все рассмеялись. – Отрежем Жизор от окрестных ферм, как делали осенью и зимой, и гарнизон останется без провизии. Филипп отправит обозы с зерном, но они станут добычей наших дозорных отрядов.
– А когда он сдаст Жизор, сир, что дальше? – спросил я. Возвращение крепости будет означать, что мы вернули все потерянное за время пленения Ричарда.
