– Да поможет мне Бог, – сказал сэр Брюнор. – Ибо, правду сказать, твоя дама прекраснее моей, хоть мне и обидно это признавать, но я слышу, что и народ весь потихоньку так говорит, ибо изо всех женщин, мне известных, ни одна не была столь хороша. И потому, если ты убьёшь мою даму, тем лучше: я, без сомнения, убью тебя и твою даму возьму себе.
– Ну, её придётся тебе сначала у меня отвоевать, – отвечал сэр Тристан. – И достанется она тебе, поверь, недёшево. А за этот твой суд, что угрожал моей даме, окажись она из двух безобразнее, и за злой ваш обычай отдавай-ка сюда твою даму, – сказал сэр Тристан.
– Ну что ж, рыцарь, – говорит сэр Брюнор, – этим ты причинил мне страшное оскорбление. Теперь садись на коня, и раз уж я остался без дамы, я отвоюю даму у тебя, если смогу.
Вот сели они на коней, сшиблись с разгону, точно бы гром грянул, и сэр Тристан сбросил сэра Брюнора долой с коня. Но тот быстро вскочил на ноги и, как раз когда сэр Тристан снова на него наехал, пронзил сбоку его коня насквозь у плеча; конь пошатнулся, споткнулся и рухнул наземь мёртвый. А сэр Брюнор бросился вперёд, чтобы убить повергнутого сэра Тристана, но сэр Тристан был скор и резв и успел высвободить ноги из стремян. И всё же, прежде чем сэр Тристан успел загородиться щитом и обнажить меч, сэр Брюнор нанёс ему три или четыре удара. Так бились они, наступая то отсюда, то оттуда, без малого два часа, и оба уже были жестоко изранены. Но под конец сэр Тристан взял и отшвырнул сэра Брюнора прочь, тот упал ничком, и тогда сэр Тристан распутал завязки его шлема и отрубил ему голову.
Тут все, кто принадлежал к тому замку, приблизились к нему и поклонились, признавая его своим властелином, и просили пожить немного в их замке, чтобы искоренить тот мерзкий обычай. И сэр Тристан согласился.
Наконец корабль с Прекрасной Изольдой и Тристаном снова отплыл в море. И Брагвина, видя каждый день грустное лицо своей молодой госпожи и зная причину её грусти, решила исполнить её заветное желание. При помощи Говерналя, оруженосца сэра Тристана, она влила зелье в бокалы Изольды и Тристана.
Преданные слуги думали, что теперь сбудется желание короля Ангиша и сэр Тристан возьмёт Прекрасную Изольду к себе в Лайонесс и там обвенчается с нею.
Сэр Тристан и Изольда сидели за столом и пили вино. Вдруг сэр Тристан взглянул в свой серебряный кубок и отведал вино ещё раз.
– Положительно, лучшего вина я никогда не пил! – заметил он и улыбнулся красавице.
– Чудесный благородный напиток! – подтвердила Изольда, счастливая тем, что его суровое лицо озарилось улыбкой.
Сэр Тристан призвал к себе своего оруженосца.
– Говерналь, какое это вино? Принеси-ка нам ещё бутылку такого же.
Говерналь не умел лгать и потому замялся.
– Милорд, я боюсь, что больше не найдётся такого, – пробормотал он наконец.
– Но откуда же ты взял это?
– Камеристка леди Изольды, – ответил тот, – принесла его с собою и подмешала в ваше вино.
– Что? – вскакивая с места, гневно вскричал Тристан. – Что это значит? Что это за шутки?
– О, милорд, простите! – взмолился Говерналь. – Но, видя вашу скорбь, мы дали вам напиток, приготовленный для миледи и короля Марка… и… и, милорд, ты разобьёшь сердце миледи и своё, если допустишь свершиться этому…
Тристан не желал слушать дальше и отослал оруженосца прочь.
– Ах, милорд! – заговорила Прекрасная Изольда. – Неужели эти простые люди поступили хуже, чем поступаем мы, скрывая друг от друга свою любовь? Ведь ты никогда не будешь счастлив, потому что, я знаю, ты любишь меня, а я никого никогда не буду любить так, как люблю тебя. Если ты находишь, что девице неприлично так говорить, моё истерзанное сердце простит меня.
Глубокая грусть в её голосе наполнила сердце Тристана гневом на себя самого за то, что он обещал привезти её к королю Марку.
– Миледи, – сказал он, и на его бледном лице отразилась печаль, – небу известно, что ты права и что мне уже никогда не знать счастья. Но я буду ещё несчастнее и, кроме того, буду страдать от угрызений совести и стыда, если сделаю то, чего требует моё сердце. Я поступил безумно, когда дал обещание своему дяде; а теперь я должен сдержать своё слово и страдать! Но я готов покончить с собою при мысли, что ты тоже страдаешь!
Видя скорбь и отчаяние в глазах Тристана, Изольда почувствовала к нему сострадание.
– Не горюй, благородный рыцарь и друг, – промолвила она, – ты прав. Но ты обещал мне быть моим рыцарем и заступником, пока мы живы.
– Леди, – добавил Тристан, – всю свою жизнь я буду неизменно твоим рыцарем, я буду всегда тебе помогать и сражаться за честь твоего имени, когда бы ты меня ни призвала.
Они обменялись кольцами и расстались.
В этот же вечер корабль пристал к берегу у Тинтаджиля, и сэр Тристан проводил Прекрасную Изольду к королю Марку. Король старался казаться довольным, но он не мог скрыть своего разочарования при виде вернувшегося сэра Тристана, а окружающие не могли не заметить бледности и сдержанности молодого рыцаря.
