– Я потерял их за свои грехи и алчность, – с горечью пояснил старик, – и теперь я горько раскаиваюсь. Я – граф Айньюль, но я утратил земли моего графства. У меня был племянник, отец которого, умирая, поручил его моим попечениям. Я приобщил его владения к своим, а когда он, придя в возраст, потребовал их от меня обратно, я отказался возвратить их ему. Он пошёл на меня войной и отнял у меня всё, кроме этого развалившегося дома и одной жалкой фермы.
– И теперь ты оплакиваешь алчность, погубившую тебя, – заметил Джирэнт. – Я постараюсь вернуть тебе твою собственность, если Богу будет угодно. Но сперва я хотел бы узнать, почему этот рыцарь с дамой и карликом сегодня прибыли в замок и почему в городе все заняты чисткой оружия?
– Там готовятся к турниру, назначенному на завтра на лугу у брода, – пояснил старый граф. – Наградой победителю назначен золотой сокол. Рыцарь, которого ты видел, выиграл сокола два года тому назад, и, если он выиграет его и в этот раз, сокол станет уже его собственностью, и он получит титул рыцаря Золотого сокола. Все здешние рыцари хотят попытать счастья, чтобы отбить у него приз, и все пойдут на турнир с дамой своего сердца, потому что без дамы никто не имеет права выступить на поединок.
– Сэр, я желал бы сразиться с этим рыцарем, – сказал Джирэнт. – Он нанёс тяжкое оскорбление королеве моего любимого государя, короля Артура. Но у меня нет оружия.
– Это не беда, – возразил старик, – у меня найдётся оружие; но если с тобой не будет дамы, ты не можешь биться.
– Если ты, сэр, и твоя дочь, – заметил Джирэнт, – разрешите мне выступить за неё, я клянусь быть всю жизнь её верным рыцарем.
– Что ты скажешь на это, моя дочь? – обратился старый граф к молодой девушке.
– Если благородному рыцарю угодно, он может выступить моим рыцарем, – ответила, краснея, девушка.
Никогда ещё Энида не видела более благородного юноши, и никто ещё не нравился ей так, как Джирэнт.
– Да будет так, – закончил старый граф Айньюль.
Ещё до зари они отправились на луг. Перед креслом молодого графа, племянника Айньюля, на столбе был помещён сокол из чистого золота; птица была прекрасной работы, с распростёртыми крыльями, с выпущенными когтями, как бы готовая броситься на добычу.
Как только рыцарь, которого выслеживал Джирэнт, выехал на луг, он тотчас обратился к своей даме:
– Сними сокола, миледи, ты прекраснейшая из женщин! – воскликнул он. – А если кто-нибудь осмелится это отрицать, – продолжал он, – я с оружием в руках сумею отстоять славу твоей красоты и благородства.
– Не трогайте сокола! – крикнул Джирэнт. – Вот эта девица прекраснее, благороднее и милее и имеет больше права на птицу!
Рыцарь презрительно посмотрел на Джирэнта и надменно крикнул:
– Я не знаю тебя! Но если ты достоин сражаться со мной, выходи!
Джирэнт сел на коня и отъехал на конец луга. В толпе раздался смех: на юноше были старинные заржавленные доспехи, продырявленные во многих местах. Никто не знал, кто он, так как на его щите не было девиза.
Но когда рыцари сшиблись и переломали о щиты несколько копий, народ уже стал поглядывать на сэра Джирэнта с некоторым уважением.
Когда победа стала клониться на сторону гордого рыцаря, граф со свитой криками стали ободрять его противника, а Айньюль с Энидой опечалились.
– Жаль, – заметила молодая девушка, – что у нашего рыцаря такие старые дырявые доспехи. Когда они сшибаются, мне кажется, что копьё гордого рыцаря вонзается мне в сердце.
– Не бойся, дитя, – промолвила её мать, – я чувствую, что тот, кого ты так скоро успела полюбить, победит противника.
В это же время старый рыцарь подошёл к Джирэнту:
– О, юный витязь, я вижу, что все копья ломаются в твоей сильной руке; возьми вот это. Я получил его в день моего посвящения в рыцари. Оно сделано кузнецом-чародеем с Ительского холма и никогда мне не изменяло!
Джирэнт взял копьё и оглянулся на Эниду. Сердце встрепенулось у него в груди при виде её спокойной горделивой осанки, когда она улыбнулась ему.
Он почувствовал, как сила волною разлилась по его телу, и с дальнего конца луга ринулся на своего противника. Сильным ударом копья он надвое рассёк его щит и, сбросив его на землю, спрыгнул с коня и ринулся на него с мечом. Рыцарь уже успел вскочить на ноги и обнажил свой меч. Долго бились они, нанося друг другу тяжкие раны.
Наконец гордый рыцарь нанёс Джирэнту такой сильный удар, что Энида побледнела и в ужасе стиснула руки. При виде её страха и вспомнив об оскорблении, нанесённом королеве Гвиневре, сэр Джирэнт почувствовал новый прилив силы и гнева и могучим ударом рассёк шлем своего противника, причём лезвие меча вонзилось ему в череп.
Рыцарь упал на колени, прося пощады.
– Почему я должен щадить тебя, высокомерный рыцарь? Ты недавно через своего слугу тяжко оскорбил супругу моего короля!
– Благородный рыцарь! – воскликнул побеждённый. – Я сознаю свою вину, обещаю смириться и молю, пощади меня! Я готов быть твоим слугой, пока жив!
