– Нет, миледи, не знаю, – ответил Джирэнт, – лицо его скрыто забралом, и щит закрыт. Но, если тебе угодно, я узнаю его имя у его пажа.
И сэр Джирэнт направился к карлику-пажу.
– Кто этот рыцарь? – спросил он.
– Я не скажу тебе, – ответил карлик, сдвигая брови.
– Так я спрошу у него самого, – возразил Джирэнт.
– Клянусь головой, тебе это не удастся! – сердито воскликнул карлик. – Ты не достоин разговаривать с моим господином!
Джирэнт повернул коня и направился к рыцарю; но паж обогнал его и ударил бичом так, что удар пришёлся по губам юноши. Брызнувшая кровь окропила его шёлковую перевязь.
Джирэнт тотчас же повернул коня и выхватил меч. Карлик испугался и попятился. Однако юноша подумал, что не стоит мстить карлику.
Он вложил меч в ножны и вернулся к королеве.
– Ты поступил мудро и благородно, сэр Джирэнт, – заметила королева. – Этот трусливый холоп оскорбил тебя, прими моё соболезнование.
– Государыня, боюсь, что он только подражает своему господину! – сказал Джирэнт. – Если ты разрешишь мне, я поеду вслед за этим рыцарем и, когда он приедет в город, вооружусь, чтобы смыть оскорбление, нанесённое этим рыцарем тебе, государыня.
– Ступай, – ответила Гвиневра, – только прошу тебя, не вступай с ним в бой, пока у тебя не будет хорошего оружия, ведь он ростом не уступит сэру Ланселоту! Я буду беспокоиться о тебе, пока ты не вернёшься или не дашь о себе вестей.
– Если я останусь жив, государыня, – заметил Джирэнт, – ты услышишь обо мне завтра под вечер.
С этими словами он пустился в путь. Весь день он следовал за всадниками, стараясь не терять их из виду, но в то же время оставаясь на известном расстоянии. Сначала они ехали лесом, потом дорога пошла по высокому горному хребту. Глубоко внизу виднелись зеленеющие долины; солнце играло в озёрах и ручьях, пчёлы жужжали в цветах на лужайках, а жаворонки с громкими трелями вились в весеннем тёплом воздухе.
Джирэнт любовался всем этим, но не терял из виду рыцаря в сверкавшей на солнце кольчуге. Наконец он увидел вдали башни большого замка и красные крыши маленького городка, приютившегося под его серыми стенами. Когда они въехали в город и надменный рыцарь двинулся по его улицам, народ высыпал из хижин и домов, чтобы приветствовать его. Рыцарь не отвечал на приветствия и гордо смотрел вперёд, как будто всё ещё ехал по уединённым безлюдным тропинкам.
Сэр Джирэнт осматривался по сторонам, в надежде увидеть где-нибудь оружейника или кого-нибудь из друзей. Наконец он заметил, что рыцарь с дамой и карликом въехали в замок. Объехав городок, Джирэнт увидел многочисленных рыцарей и оруженосцев. Они всюду чистили оружие, точили мечи и чинили латы; но среди них он не заметил ни одного знакомого рыцаря, у которого мог бы запаять доспехи и копьё.
Джирэнт направился вдоль небольшой речки, протекавшей у городской стены, и увидел на другом берегу среди камышей старый полуобвалившийся замок. Надеясь найти там приют на ночь, он переехал реку вброд и направился к замку. Ворота были открыты, и мраморный мост был перекинут через широкий ров, наполненный стоячей водой, заросшей травой и камышами.
На мосту сидел почтенный старик. Его поношенная одежда носила отпечаток былого богатства, и Джирэнт подумал, что в этом убогом месте ему не найти себе приюта. Он пристально посмотрел на старика.
– О чём ты задумался, юноша? – спросил последний.
– Я думаю, сэр, – сказал Джирэнт, – не приютишь ли ты меня на эту ночь.
– С удовольствием, – ответил, вставая, старик. – Мы бедны, но рады сделать всё, что можем.
Он ввёл молодого рыцаря в сени. На очаге лежал толстый слой листьев, свидетельствуя о том, что тут давно не разводили огня. На стене висели ржавые доспехи и шлемы, а сквозь трещины в наружной стене пробивался плющ.
Старик провёл Джирэнта во внутреннюю комнату, и тут гость увидел пожилую женщину. Она поднялась с подушки, на которой сидела, и Джирэнт заметил, что и её атласное платье поношено и порвано.
Подле неё сидела молодая девушка, и её одежда также была поношена. Однако Джирэнт готов был поручиться, что никогда в жизни не встречал девушки милее, не видывал более ласковой улыбки, не слыхал более приятного голоса. У него сжалось сердце при виде её бледности и худобы.
– Добро пожаловать, дорогой гость, – проговорила старушка. – Вот моя дочь – Энида: она с удовольствием позаботится об ужине для тебя.
Они сели за стол, причём Джирэнту отвели место между стариком и его женой, а молодая девушка прислуживала им.
После ужина, когда был подан мёд в глиняных кубках, Джирэнт спросил, кому принадлежит этот дом.
– Мне, – ответил старик, – я построил его; тот гордый замок и город тоже принадлежали мне когда-то.
– О! Но как же случилось, что ты всё потерял? – спросил Джирэнт.
