С грустью расстался король Артур с храбрым рыцарем, украшавшим его двор своим присутствием. Джирэнт с Энидой в сопровождении доблестнейших рыцарей Круглого стола прибыли к морю, чтобы на корабле отправиться к Корнваллийским берегам.
На родине им навстречу из всех деревень выходил народ, приветствуя сэра Джирэнта с молодой женой. Слава о его доблести и о том, как он добыл себе жену, успела распространиться далеко. Король Эрбин радостно встретил сына, а на другой день в замок собрались все лорды и бароны, а равно и мелкие землевладельцы и на коленях приветствовали сэра Джирэнта, выражая ему покорность.
Затем Джирэнт с главными военачальниками посетил все свои владения. Опытные проводники сопутствовали ему, а старики и священники проверяли пограничные знаки, восстанавливая разрушенные и отодвигая на места неправильно перемещённые.
Мир был восстановлен внутри страны и на границах. Мощная рука молодого вождя сдерживала пограничных лордов и гордых баронов.
Сэр Джирэнт по привычке посещал все турниры в пределах своего обширного государства и вёл знакомство со всеми храбрыми рыцарями Корнваллиса, Валлиса и Логреса. Вскоре благодаря своей силе и доблести он стал в одном ряду с двумя героями Британии, сэром Ланселотом дю Лаком и сэром Тристаном Лайонессом. Много было других храбрых рыцарей, но ни один из них не мог противостоять этим трём. Парсиваль в то время жил со своей матерью в лесу и не знал иного оружия кроме палки и камня; а Галахад ещё не родился.
Слава о Джирэнте распространилась к югу от Трента, и никто из рыцарей при виде золотого сокола на его щите, не желал выходить с ним на поединок. Джирэнт стал оставаться дома в обществе своей жены, полюбил игру в шахматы, песни бардов о злых чарах и колдовстве и их рассказы о давно умерших рыцарях.
Весь двор удивлялся его бездействию. А он между тем забросил своих друзей, перестал принимать участие в охоте и только по-прежнему горячо любил свою жену.
Понемногу придворные стали высмеивать и вышучивать его за глаза на пирах, на соколиной охоте, на турнирах. Не уважавшие закона пограничные лорды снова стали тревожить пределы его страны и, не боясь возмездия, грабили и притесняли народ.
Скоро слухи об этом дошли до старого короля Эрбина и глубоко огорчили его. Он призвал к себе леди Эниду и печально, но строго спросил:
– Скажи, красавица, неужели ты лишила мужества моего сына и твоя любовь отдала его имя на поношение тем, кто должен чтить его? Он перестал быть непобедимым рыцарем, с которым никто не смел помериться силами. Неужели благодаря тебе он опустился так, что алчные лорды и кровожадные бароны повыползли из своих нор в пограничных замках, терзают и мучают его подданных и расхищают его земли и плодородные поля?
– Нет, милорд, нет! – воскликнула Энида, и её правдивые глаза наполнились слезами. – Клянусь Небом, я тут ни при чём. Я сама не знаю, что случилось с моим дорогим супругом. Я в отчаянии от его бездействия, но не знаю, что мне делать!
И леди Энида ушла, горько рыдая.
На другой день леди Энида проснулась, когда её муж ещё спал. Она взглянула на его могучую фигуру, освещённую солнцем, и глаза её наполнились слезами.
– Увы! – прошептала она. – Неужели я виновата в том, что эта сила, эта благородная мужественная красота утратили былую славу? Неужели я виною тому, что люди насмехаются над его бездействием и поносят его имя!
Джирэнт слышал её слова и чувствовал, как её слёзы капали ему на грудь, потому что он не спал, а только притворялся спящим. Его охватил гнев, он быстро оделся и позвал своего оруженосца.
– Ступай и оседлай коня, приготовь старые доспехи, старый заржавленный щит без девиза и никому не говори ни слова. А ты, – обратился он к жене, – собирайся в путь, прикажи оседлать себе коня и надень самое старое платье – ты поедешь со мною.
Энида послушно оделась.
Джирэнт отправился к отцу и сказал:
– Государь, я еду в Логрес и не знаю, когда вернусь. Прими управление над страной до моего возвращения.
– Хорошо, сын мой, – сказал Эрбин, – но разве ты не боишься ехать туда один? Отчего бы тебе не взять с собой своих воинов?
– Я беру с собою только жену, – возразил Джирэнт. – Прощай!
Затем, облачившись в старые ржавые доспехи, взяв щит без девиза, меч и копьё, он сел на коня и выехал за город. Энида ехала впереди на своём коне и недоумевала, что всё это значит.
Наконец Джирэнт обратился к ней.
– Поезжай подальше вперёд, – сурово заговорил он, – и что бы ты ни увидела и ни услышала, касающееся меня, не говори ничего, не оборачивайся и, пока я не заговорю с тобой, не заговаривай со мной!
Целый день ехали они, всё дальше углубляясь в пустынную страну, где почва была усеяна огромными валунами. Кругом не было видно ни одного живого существа, кроме волков, выглядывавших из своих логовищ меж камней; ничего не было слышно, кроме треска сучьев под ногой бурого медведя, ломавшего на далёком холме деревья, чтобы поживиться мёдом. Звери глядели на них и, быть может, дивились, что понадобилось в этой пустыне этому рыцарю с дамой.
