Парсиваль вскочил с постели и, полуодетый с мечом в руке, бросился к воротам, где увидел, как двое слуг боролись с ведьмой, одетой в доспехи. За нею двигались ещё восемь ведьм. Сквозь глазницы шлема видны были их глаза, горевшие красным огнём, от их доспехов летели искры, мечи в огромных руках светились зловещим синим пламенем.
Парсиваль бросился на первую ведьму и сильным ударом меча повалил её на землю, причём её шлем сплюснулся.
Её глаза и меч потухли, доспехи исчезли, и на земле оказалась безобразная старуха в лохмотьях.
– Прошу пощады у Неба и у тебя, добрый Парсиваль, сын Еврока! – воскликнула она.
– Откуда знаешь ты моё имя, ведьма?
– По ткани судеб, сотканной силами преисподней, и по предсказанию, что мне придётся пострадать от твоей руки, – ответила ведьма. – Я не знала, что ты здесь, иначе я с сёстрами остереглась бы явиться сюда. Но так суждено! – продолжала она. – Теперь ты должен идти к нам, дабы научиться военному искусству: ведь во всей Британии никто не сравнится с нами в военном деле!
Парсиваль вспомнил, что говорили трольды, – но тогда он не понимал значения их слов.
«Непорочный рыцарь, – говорили они, – приобретёт большую силу от зла и с его помощью уничтожит зло».
– Если так предопределено, я пойду с тобою, – сказал Парсиваль. – Но сперва поклянись, что не сделаешь зла ни хозяйке этого замка, ни её дочери и никому из живущих здесь.
– Хорошо, – согласилась ведьма, – но с условием, что если, когда придёт время, ты не осилишь меня и потерпишь поражение, Ангарада будет моей, и я сделаю с ней что захочу.
Парсиваль расстался с хозяйкой Замка Плевелов и с Ангарадой. Старушка со слезами благодарила его за спасение, но девушка была надменно-холодна и не проронила ни слова. Юноша отправился к ведьме в замок Глэв.
Он провёл с ведьмами год и один день, постигая воинское искусство и набираясь сил, и совершал удивительные подвиги. Всё время, пока он жил у них, ведьмы старались подчинить его своей воле, ибо они видели, какой сильный, доблестный рыцарь выйдет из него. Они искушали его изо дня в день, из часа в час, обещая власть, богатство и обширные владения, лишь бы он поклялся служить их главной ведьме Домне и согласился сражаться за неё с королём Артуром и его доблестными рыцарями.
Парсиваль ежедневно молился о ниспослании ему сил, чтобы противостоять тлетворному влиянию их речей, старался быть скромным и кротким, часто вспоминал свою мать, одиноко живущую в степях на севере, и данное ей обещание. Иногда, вспоминая Ангараду, он думал о её красоте и сокрушался о холодности её сердца и жестокости её речей.
Однажды Домна объявила ему, что он постиг всё, чему она могла его научить, и уже настало время ему испытать свои силы в поединке. Если он не победит, обитательницы Замка Плевелов станут добычей ведьм и сила зла возрастёт. Затем ведьма снабдила его конём и чёрными доспехами.
Парсиваль снарядился и уехал. Внезапно он очутился перед кельей отшельника. Сойдя с коня, он вступил в полуразвалившуюся часовню, где разоблачился и положил перед алтарём свои доспехи и оружие.
Вознося молитвы к небу, он посвятил своё оружие Богу, обещая пользоваться им только для совершения рыцарских подвигов, для защиты слабых и угнетённых.
Когда он окончил молитву, внезапно послышалось бряцание его доспехов и они из чёрных вдруг сделались совершенно белыми. Юноша изумился, а между тем кольчуга, шлем, щит, меч и копьё засветились слабым светом, вся часовня наполнилась необычайным благоуханием, и в серебряном тумане над алтарём он увидел изображение копья, а рядом с ним чашу. У Парсиваля замер дух. Его поразило это дивное видение, мало-помалу растаявшее в воздухе.
Парсиваль облачился в свои белоснежные доспехи и собрался было ехать в Камелот, где находился двор короля Артура. Но какая-то сила влекла его по пустынным тропам дремучего леса, где огромные старые деревья обросли длинным мхом.
Несколько времени спустя он увидел на скале среди леса огромный замок. Направляясь к нему, он недоумевал, почему кругом всё так тихо. Парсиваль толкнул дверь древком копья, и она отворилась: в тёмном большом зале на нарах лежали люди, как мёртвые. На троне сидел седой король в роскошном одеянии и также казался мёртвым. Все были в одеждах старинного покроя, как будто они жили и умерли тысячу лет тому назад, но не обратились в прах. На полу подле груды пепла, где некогда горел огонь, лежали, как будто спали, собаки, а на шестах неподвижно сидели кречеты.
Парсиваль дивился всему этому, но всего больше ему хотелось посмотреть на щит, освещённый светом, падавшим из узкого окна, и висевший рядом с королём.
Парсиваль подъехал на коне к щиту: щит был ослепительно белый, белее его собственного, и в его средине помещено было сердце, которое трепетало и билось, как живое. Юноша с восхищением смотрел на него, и вдруг щит засверкал так ярко, что глаза смертного не могли вынести подобного блеска.
