Между тем Оуэн вместе с медведем подкрался к ним в темноте и, когда сэр Дьюин нагнулся над костром, отсёк чародею голову, которая упала в костёр.
Тем временем медведь подкрался к сыновьям чародея сзади и облапил их так крепко, что они не могли вырваться; сэр Оуэн убил и их.
Затем Оуэн с медведем бросили убитых в костёр. Когда они сгорели, Оуэн почувствовал, что кто-то дотронулся до него. Он обернулся и с изумлением увидел перед собою улыбающееся лицо трольда Десета.
– Счастье помогло тебе, рыцарь, – сказал трольд, – ты спас меня от вечного молчания, на которое я был обречён этим чародеем. Но всем своим счастьем в прошлом и в будущем ты обязан постоянству и верности своей любимой супруги.
– Я рад видеть тебя, мой добрый трольд, – промолвил сэр Оуэн, – и буду счастлив вновь увидеть мою дорогую супругу. Но теперь нужно освободить её верную подругу, твою сестру.
Вещим словом, которое двигает скалами, трольд приказал камню раскрыться, и Элинед вышла из скалы. Она была несказанно рада увидеть Оуэна и брата и чувствовать у себя на лице свежий воздух.
Утром они весело двинулись вглубь страны и благополучно достигли Замка фонтана. Графиня не могла говорить от радости, и счастье заставило её забыть о долгих месяцах разлуки.
Колокола звонили, и вся страна ликовала от радости, что счастье вернулось к милой леди и что хозяин опять у очага.
Сэр Оуэн никогда более не оставлял свою жену. Элинед сделали домоправительницей, а Десета главным охотником, потому что он любил лес и знал жизнь каждой птицы и каждого лесного зверя.
Однажды король Артур объявил о предстоящем турнире и состязаниях, назначенных в Камелоте на пятнадцатый день после Успения. Молва об этом разнеслась по всему королевству, и рыцари и бароны, графы и короли стали спешно готовиться к празднеству.
Сэр Ланселот недавно был тяжело ранен и объявил королю, что едва ли будет в состоянии принять участие в турнире из опасения, чтобы рана не раскрылась. Король весьма опечалился и, пожалуй, отменил бы турнир, но опасался огорчить рыцарей с дальних окраин, которые уже находились в пути.
С тяжёлым сердцем отправился Артур из Лондона в Камелот. Король, конечно, знал, что будут отважные поединки, но его огорчало, что Ланселот, которого считали самым доблестным рыцарем Британии, не примет участия в турнире. Королю очень хотелось, чтобы Ланселот ещё раз доказал своё превосходство над всеми остальными витязями.
Когда все рыцари покинули лондонский королевский дворец, Ланселот загрустил. Ему наскучили болтовня дам и шутки пажей, и он задумался над тем, как весело едут рыцари Круглого стола с королём Артуром во главе по зеленеющим полям к Камелоту.
«Пойду, посоветуюсь с королевским лекарем, – подумал Ланселот, – пусть он даст мне лекарство, чтобы поскорее залечить мою рану. Не могу же я сидеть тут, как беззубая собака, когда её товарищи бегут на охоту».
И сэр Ланселот отправился в дом Моргана Тодда, королевского врача; но оказалось, что и он уехал вместе с королём.
Эта весть огорчила и разгневала Ланселота; он уже собирался уйти, как его окликнул человек, открывший ему дверь:
– Не сердись, сэр Ланселот, что я догадался о том, что у тебя на уме! Ты предпочёл бы сопровождать короля, а не нянчиться со своей раной. Войди, и я дам тебе совет!
Ланселот подумал, что имеет дело с учеником Моргана, сошёл с коня и последовал за ворчливым стариком, с крошечными чёрными глазками. Осмотрев рану рыцаря, старик как-то странно усмехнулся и промолвил:
– Рана твоя не раскроется, если ты будешь хоть немного заботиться об этом; но твоё сердце всегда было впереди твоего ума, рыцарь. Ты сделаешь больше, чем кто-либо из рыцарей, но сила твоя причинит тебе немало вреда.
– Значит, я могу ехать в Камелот на турнир? – спросил Ланселот.
– О да! – подтвердил старик. – Но помни: не останавливайся в Астолате, иначе ты нанесёшь тяжкую рану тому, кто тебе не сделал никакого зла, и причинишь сам себе безмерное страдание.
– Прибереги свой совет, добрый лекарь! – остановил его с улыбкой Ланселот. – Я никогда не трону того, кто не заденет меня. Впрочем, я готов принять всё, что пошлёт мне Господь.
Рыцарь тотчас же отправился в путь, не задумываясь особенно над словами лекаря. Под вечер он прибыл в Астолат и стал приискивать себе помещение для ночлега. Но вдруг ему пришли на память слова лекаря.
– Я остановлюсь где-нибудь за городом, – с улыбкой сказал он себе самому. – Таким образом я избегну несчастья, которое предвещал мне старый ворон.
И Ланселот направился за город. У самой дороги он увидел баронскую усадьбу и попросил позволения переночевать. Его охотно пустили. Барон был пожилой человек почтенной наружности по имени сэр Бернард. Он ласково принял Ланселота, хотя и не знал его.
У барона было два сына, недавно посвящённых в рыцари, и молоденькая дочь красавица Элэн; но Ланселот не обратил на неё особого внимания.
