– Государь, – сказал Парсиваль, – я поклялся не возвращаться к тебе, пока не отомщу за удар, который сэр Кэй нанёс оруженосцу моему и другу Тоду. Счастливый случай свёл меня с сэром Кэем, а может быть, такова была воля Неба. Сегодня утром я засмотрелся на место, где ястреб только что растерзал дрозда; белый снег был окрашен свежею кровью. Я стоял, размышляя о непорочной чистоте Христа, пролившего свою кровь ради нашего спасения, и думал: неужели пролитая Им на кресте кровь так мало ценится людьми, что в нашей дорогой Британии зло укореняется! Я спрашивал себя, когда же наша родина освободится от зла и сравняется белизною с снежным покровом, одевающим её поля и дороги. Вдруг я почувствовал, что кто-то ударил меня мечом плашмя по руке. Обернувшись, я увидел за собою рыцаря, который спросил меня, почему я, как баран, уставился на растерзанную птицу. Я ответил, что таково моё желание. Тогда он спросил, не желаю ли я сражаться с ним; но я ответил, что предпочитаю размышлять; однако рыцарь не оставлял меня в покое. Тогда я обнажил меч и в раздражении сбросил его наземь. Когда мой оруженосец снял с него шлем, он узнал в рыцаре сэра Кэя и предложил проходившим мимо воинам отнести его во дворец. Так я отомстил ему за обиду, нанесённую моему другу и оруженосцу и мне самому.
Все восхищались спокойной речью и благородством Парсиваля, о чьих подвигах гремела молва.
– По правде говоря, юный витязь, – сказал сэр Гавейн, – ты мог бы и убить сэра Кэя, и он должен благодарить тебя за то, что ты пощадил его.
Все другие рыцари согласились с мнением Гавейна.
Король Артур посвятил Парсиваля в рыцари, и в честь него был дан большой пир.
Король предчувствовал, что он один из трёх рыцарей, возвещённых архиепископом Давидом, и раздумывал, кто же остальные двое.
Случилось, что за семь дней до приезда Парсиваля сэр Борс покинул двор Артура и отправился на поиски подвигов и приключений, радостно предчувствуя что-то особенное.
Сэр Борс направился к северу. Снег ещё не выпал, и стояла такая мягкая погода, что невольно вспоминалась весна. Прошло несколько дней; путь его лежал уже по пустынной стране среди голых скалистых утёсов. Рыцарь недоумевал, почему местность кажется такой пустынной, как будто все поселяне покинули свои поля.
За весь день ему не встретилось ни одного замка, ни одной кельи отшельника, где бы он мог провести ночь. В сумерки он выехал в обширную степь. Холодный свет месяца освещал лежащие вдали горы. Казалось, посреди степи вырисовывались очертания какого-то замка, и сэр Борс направился туда.
Перед ним был действительно замок, но его стены обвалились и поросли мхом, как будто над ним пронеслись века с тех пор, как в нём жили люди.
По подъёмному мосту он въехал на большой двор, и вместо приветствия и встречи раздалось эхо, повторявшее топот его коня.
Осмотрев верхние комнаты, он нашёл в одной из них постель из листьев папоротника и, поужинав из запасов своей котомки, улёгся спать, радуясь, что наконец нашёл ночлег и кров, который защитит его от холодного ветра, бушевавшего в степи.
Сэр Борс скоро заснул. Около полуночи он внезапно проснулся; было совсем темно, только в стрельчатое окно смотрела ласковая звёздочка. Вдруг в комнате блеснул красный луч, и вместе с ним грозно протянулось большое копьё, как длинный пламенный язык. Копьё устремилось на рыцаря и остановилось перед ним. Остриё копья светилось ослепительно синим светом.
Рыцарь в недоумении смотрел на это явление, а копьё между тем отодвинулось. Но едва он схватился за лежавший с ним рядом меч, огненное копьё ринулось на него и ударило его в плечо.
Затем копьё выскользнуло в окно, и комната снова погрузилась во мрак. Сэр Борс стонал от боли, и о сне нечего было и думать. Поднявшись на заре и намереваясь ехать дальше, он вышел во двор, чтобы оседлать своего коня, и с изумлением увидел на месте обвалившихся ворот большую чёрную дубовую дверь, заколоченную и закрытую на засов.
Как ни старался рыцарь выбраться из замка, ему это не удавалось. К тому же в замке, по-видимому, никого не было, и, обходя замок, он всюду встречал только развалины и запустение.
Так прошло три дня. К страданиям от раны присоединился голод, который начал уже томить сэра Борса. Он сидел подле своего коня в конюшне, как вдруг до него донеслось бряцание оружия. Выйдя во двор, он увидел рыцаря в латах, со щитом и с обнажённым мечом в руке.
Не говоря ни слова, рыцарь ринулся на него, и сэр Борс едва успел схватить свой щит. Они яростно бросились друг на друга, нанося и отражая удары. Так прошло полдня. Сэр Борс получил несколько серьёзных ран, и сквозь щели в его латах струилась кровь. А его противник, по-видимому, оставался невредим и, казалось, даже не утомился. Наконец сэр Борс пришёл в такую ярость, что своими мощными ударами загнал противника к двери, выходившей во двор. Неизвестный рыцарь, падая навзничь, раскрыл собою дверь и упал, а дверь за ним тотчас же снова захлопнулась.
Как ни кричал сэр Борс, называя его негодным трусом и вызывая на поединок, тот не вышел и даже не отозвался ни единым словом.
