Многие рыцари с неудовольствием слушали подобные речи, не верили им и утверждали, что Борс поехал предупредить Ланселота об опасности, угрожающей королеве, и попросить его выступить на её защиту.
– Но, – замечали другие, – если он не найдёт Ланселота, он сам выступит за королеву, а на это он не имеет права, ведь он сам присутствовал на обеде в числе приглашённых, и никто, кроме королевы, не может быть виновен в этом злодеянии.
Со дня на день партия Мордреда возрастала, и некоторые были готовы донести королю о заговоре Ланселота, королевы и Борса против особы короля и государства. Но Мордред советовал выждать, потому что ещё не настало время.
Стражу у комнаты королевы удвоили, и она состояла исключительно из сторонников Мордреда.
Когда сэр Борс попросил разрешения говорить с королевой, его допустили; но сэр Агравейн спрятался, чтобы подслушать их разговор. Вслед за тем он сообщил остальным, что королева ожидает Ланселота, и посоветовал допустить его к королеве, а затем напасть на него, когда он, безоружный, выйдет из её комнаты, отвести к королю и обвинить в измене и заговоре.
Мордред согласился, но предложил сократить стражу, чтобы не внушить Ланселоту опасений.
– Увидев незначительную стражу, – пояснил заговорщик, – он, пожалуй, захочет освободить королеву, и таким образом у нас будет лишняя улика против него.
Поэтому сэр Борс, уходя после свидания с королевой, увидел у двери только одного молодого рыцаря, сэра Петипаса Винчельси. Борс удивился, куда девалась стража из десяти-двенадцати человек, и ему стало не по себе.
Придя к Ланселоту, он сообщил ему, что королева ожидает его, но прибавил, что не советует идти во дворец, пока не соберутся их родичи, чтобы прийти на помощь в случае нужды.
– У меня есть подозрения относительно Мордреда и Агравейна, – пояснил Борс. – Когда я входил к королеве, у её дверей была большая стража, а когда я вышел, там стоял один только рыцарь. Я не доверяю им, потому что они все сторонники Мордреда, и опасаюсь, нет ли тут ловушки для тебя.
– Не сомневайся, – успокоил его Ланселот, – я пойду и возвращусь без промедления.
– Сэр, я беспокоюсь! – возражал Борс. – Я позову наших родичей, чтобы они были поблизости. Не уходи, пока я не возвращусь.
– Нет, я не хочу ждать, – заявил Ланселот, – и меня удивляют твои слова. Предатели ничего не посмеют предпринять против меня.
Сэр Ланселот ушёл, скрыв меч под платьем; а сэр Борс, разыскивая сторонников Ланселота, узнал, что большинство рыцарей отправились с королём, чтобы наказать разбойника-лорда, и что они вернутся только на другой день к поединку.
Сэр Ланселот подошёл к дверям комнаты, где была заключена королева, увидел Петипаса и попросил допустить его к королеве.
– А мы думали, сэр Ланселот, что ты на севере, – с улыбкой заметил рыцарь. – Государыня, наверно, будет рада видеть тебя!
С этими словами он отворил дверь и доложил королеве, что Ланселот желает видеть её. Убитая горем королева рассказала Ланселоту обо всём, и благородный рыцарь был вне себя от гнева при мысли о подобных подозрениях. Он обещал на следующий день явиться на место поединка и биться за королеву, а Бог несомненно защитит правого.
Пока они разговаривали из-за дверей вдруг донёсся шум голосов:
– Изменник рыцарь Ланселот дю Лак! Теперь твоя измена обнаружена!
Сэр Ланселот узнал голос Агравейна, который всегда ему завидовал, и голос Мордреда, которого никто не любил. Он быстро подошёл к двери, заложил её на запоры и, прося королеву не пугаться, спросил, нет ли в комнате доспехов, которыми он мог бы воспользоваться.
– У меня нет доспехов! – с горькими слезами воскликнула королева. – И я боюсь, что тебе грозит беда, мой верный храбрый рыцарь! Судя по шуму, я думаю, их там много; они убьют тебя, а меня сожгут.
– Увы! – промолвил Ланселот. – Никогда в жизни я не был в таком положении: быть убитым потому, что я безоружен!
Между тем стоявшие за дверьми рыцари стучали рукоятками своих мечей и кричали:
– Выходи, изменник! Довольно прятаться! Знай, тебе не уйти.
Ланселот опустился перед королевой на колени, поцеловал ей руку и промолвил:
– Государыня, я прошу тебя, помолись за мою душу, если я буду убит. Я всегда был твоим верным рыцарем и теперь постою за тебя, пока сил хватит. А в случае моей смерти мой родственник, сэр Борс, и другие не допустят тебя до костра!
Затем Ланселот, обернув плащом руку, приготовился дорого продать свою жизнь. Тем временем рыцари принесли скамью и, пользуясь ею как тараном, старались взломать дверь.
– Прекратите шум, благородные лорды, – крикнул Ланселот, – я отворю дверь, и вы можете делать со мною что угодно.
– Отворяй! Мы даруем тебе жизнь: пусть король сам судит тебя за измену!
Ланселот немного приотворил дверь, так что мог пройти только один рыцарь. Первым вошёл высокий неуклюжий сэр Кольгрив, и Ланселот быстро снова захлопнул дверь, чтобы не впустить никого больше.
Кольгрив обернулся и хотел поразить Ланселота мечом; но тот легко отвёл его меч и, в свою очередь, нанёс Кольгриву смертельный удар.
