Между тем собравшиеся во дворце рыцари молча и с опасением поглядывали на короля, с суровым видом шагавшего по залу.
Наконец сэр Мэдор выступил вперёд и сказал:
– Государь, я требую, чтобы ты сдержал своё обещание: королева должна быть сожжена, если никто не выступит за неё на поединке.
– Что я обещал, то исполню, – ответил король.
– Государь, – сказал Мордред, – мы слишком много терпели от руки Ланселота. Теперь я требую, чтобы ты приказал взять его под стражу, дабы родственники убитых им рыцарей могли отомстить ему.
Тогда выступил сэр Гавейн. Его лицо покраснело от гнева.
– Государь! – горячо воскликнул он. – Не слушай таких речей. Я не сомневаюсь, что Ланселот был вынужден так поступить. Я не доверяю сэру Мордреду.
– Господь пусть нас рассудит! – проговорили Гарэт и Гаэрис. – Но мы тоже не согласны с нашим братом Мордредом.
– В таком случае я сам сумею постоять за себя! – возразил Мордред.
– Я уверен, что ты пойдёшь своими обычными окольными путями, – заметил сэр Гавейн, строго взглянув на брата, – недаром же тебя всегда находят в потайных местах за нечестными коварными планами.
– Я прошу тебя, государь, – сказал Мордред, – объявить сэра Ланселота изменником по отношению к королю и королевству!
– А я напомню тебе, государь, – сказал Гавейн, – что, если ты начнёшь войну с сэром Ланселотом, на его сторону встанет много королей и именитых рыцарей. Позволь напомнить тебе, сколько раз сэр Ланселот совершал ради тебя удивительные подвиги, на деле доказывая своё превосходство над всеми нами?! Не он ли освободил из подземелья сэра Туркина двадцать наших рыцарей? Не он ли неоднократно вступался за честь короля и королевы и поддерживал добрую славу Круглого стола!.. Я думаю, государь, что такие деяния не должны забываться!
– Неужели вы, – заговорил король, – не понимаете, что я не желаю междоусобной войны? Знай, сэр Мордред, я не начну междоусобной войны, пока у меня в руках не будет доказательств измены Ланселота. Он лучший и доблестнейший из всех моих рыцарей, и, раньше чем судить, я должен выслушать его. Насколько я его знаю, он явится сюда и вызовет на поединок своего обвинителя, и, я надеюсь, Бог укажет правого. Пошлите же вестника к сэру Ланселоту, чтобы он, верный рыцарскому долгу, явился ко мне для ответа на взводимое на него обвинение.
Однако это не соответствовало желаниям сэра Мордреда; он не сомневался в том, что стоит Ланселоту явиться, и он сумеет рассеять все подозрения. Поэтому, едва гонец отправился к Ланселоту, Мордред отправил ему вслед слугу, который убил гонца в лесу и скрыл его тело под кустом.
Тем временем Мордред посоветовал сэру Мэдору потребовать казни королевы, так как никто не является, чтобы биться за неё.
Король отсрочил своё решение в надежде, что Ланселот не замедлит явиться на его зов. В волнении король смотрел на дверь, ожидая, что вот-вот появится знаменитый рыцарь.
Вместо него вошёл коварный слуга сэра Мордреда и бросился к ногам короля.
– Смилуйся, государь! – воскликнул он, задыхаясь, как будто от быстрого бега. – Я только что оттуда, где скрывается Ланселот с друзьями. Я служу одному из них; но их измена мне ненавистна, и потому я решил всё поведать тебе. Они убили твоего гонца, государь, который передал сэру Ланселоту твоё приказание явиться во дворец. Сэр Ланселот бросился на него и, едва гонец успел сказать, что было нужно, убил его. При этом он воскликнул: «Вот мой ответ на дерзкие слова того, кому уж недолго быть королём!»
Король устремил на вестника пристальный печальный взгляд. Грусть короля способна была смягчить сердце всякого; но убийца был жестокий закоренелый негодяй и не опускал наглых глаз под взглядом короля.
– Значит, сэр Ланселот изменился, – промолвил король и удалился, поникнув головою и со слезами на глазах.
Сэр Мэдор снова выступил вперёд, повторяя свою просьбу.
– Делайте, что хотите, – с трудом произнёс король и удалился в свои покои.
– Увы! – воскликнули Гавейн и Гарэт. – Теперь королевству грозит гибель, и благородное братство рыцарей Круглого стола распадётся в междоусобной войне.
Немного спустя к Гавейну явился паж, приглашая его к королю.
– Гавейн, – обратился король к вошедшему рыцарю, – я был чересчур снисходителен к Ланселоту. Он убил одиннадцать рыцарей Круглого стола и моего вестника. Слава ослепила его, и он не желает довольствоваться меньшим, чем это королевство. Теперь во имя справедливости и ввиду настояний сэра Мэдора отведи королеву на костёр. Пусть всё совершится по закону. А затем мы схватим сэра Ланселота и предадим его позорной смерти.
– Господь не допустит меня быть свидетелем таких деяний! Я не верю доносам на Ланселота, – возразил Гавейн.
– Как? – воскликнул король. – Мне кажется, у тебя нет оснований любить его. Ещё сегодня ночью он убил твоего брата, Агравейна, и ещё нескольких из твоих родственников. Не забудь, Гавейн, что недавно он убил твоих двух сыновей в сражении с пограничными лордами.
