– Государь, я помню всё это, – заметил Гавейн. – Я горько оплакивал смерть сыновей, но я предостерегал их всех: они сами искали смерти, и потому я не стану мстить за них и не изменю своего мнения о Ланселоте.
– Тем не менее, – продолжал Артур, – я прошу тебя, передай твоим братьям Гаэрису и Гарэту, чтобы они вместе с тобою проводили королеву на костёр и произнесли над ней приговор.
– Нет, государь, – с горечью возразил рыцарь, – этого я не сделаю. Я не согласен присутствовать при позорной казни столь благородной королевы.
– В таком случае, пусть это исполнят твои братья Гарэт и Гаэрис.
– Они моложе меня, – заметил Гавейн, – и не осмелятся ослушаться тебя.
Король позвал к себе Гарэта и Гаэриса и сказал им, чего требует от них.
– Государь, – заметил Гарэт, – ты имеешь право приказывать нам сопровождать королеву на казнь, но да будет тебе ведомо, это противно нашему желанию. Мы исполним твою волю, но заявляем, что отнюдь не будем противиться её насильственному освобождению, если представится случай.
– Горе мне! – со слезами воскликнул Гавейн. – И пришлось же мне дожить до такого дня!
Затем рыцари отправились к королеве и с глубокою скорбью просили её приготовиться к смерти. Королева была очень бледна, но спокойна; она решила вести себя как подобает гордой королеве, тем более что сознавала свою непричастность к злому делу.
Придворные дамы одели её в самое скромное платье, потом явился её духовник и отпустил ей грехи. Придворные дамы и лорды рыдали и в отчаянии ломали руки.
В сопровождении оруженосцев и рыцарей королева прошла через город на луг за городской стеной. Столпившиеся на улицах женщины кричали, плакали и причитали, и их бледные губы шептали молитвы, чтобы Бог избавил кроткую королеву от ужасной смерти.
Молодые ремесленники вооружились толстыми дубинами: их юные сердца жаждали подвига, и они мечтали броситься на выручку королевы, но их удерживало сознание, что им не одолеть вооружённых рыцарей.
Все были так прикованы к ужасному зрелищу, что никто не заметил человека в простой крестьянской одежде, который, когда королева со стражей вышла из дворца, бросился из толпы в узкий переулок, где его ждал слуга с лошадью. С несвойственной крестьянину ловкостью он вскочил на коня, стремительно помчался по улицам и через северные ворота в поле.
Среди толпы скорбных женщин и угрюмых мужчин, провожавших рыцарей злобными взглядами, королева была проведена на луг за северной стеной. Посредине уже был вбит позорный столб, к которому и привязали королеву, обложив до колен связками хвороста. Подле стоял священник, старавшийся ободрить её; но королева была бледна и, казалось, ничего не сознавала и не слышала.
За королевой выстроился отряд рыцарей человек в сто, некоторые на конях, но большинство пешие. Многие последовали примеру Гарэта и Гаэриса и явились безоружные. Но сэр Мэдор был в полном вооружении: он приготовился к поединку. Позади него ехали его родичи.
Сэр Гаэрис велел герольду прочесть приказ короля.
– Именем короля, – провозгласил герольд, – королева обвиняется в предательском отравлении рыцаря. Его родичи требуют суда над нею. Если кто-нибудь из рыцарей желает вступиться за неё, пусть поспешит, в противном случае она будет сожжена на костре, как требует закон.
Герольд умолк, и народ стал озираться в ожидании, не появится ли рыцарь-избавитель.
Сэр Мэдор, стоя во главе отряда конных рыцарей, тоже оглядывался; но никто не желал вступиться за невинно погибавшую королеву. Взглянув на бледную королеву, Мэдор слегка усмехнулся, как будто его жестокое сердце предвкушало радость от её гибели.
Толпа замерла. Взоры всех лондонских граждан были устремлены на усыпанную песком арену и на жертву, облачённую в белое, среди сложенного костра.
Сэр Гаэрис не спускал глаз с входа на арену. Брат его Гарэт стоял с ним рядом, и оба молились, чтобы благородная королева избежала страшной смерти.
– Я требую, сэр Гаэрис, чтобы ты исполнил закон! – раздался резкий голос сэра Мэдора.
Сэр Гаэрис в отчаянии заломил руки и, обернувшись к палачу, стоявшему подле жаровни с углями, указал на королеву.
Толпа замерла от ужаса, и глаза всех обратились на палача, который зажёг факел и поднёс его к хворосту.
Вдруг донёсся странный шум, быстро сменившийся конским топотом, и не успел народ опомниться, как по арене понеслись вооружённые рыцари. Покрытая пеной сбруя коней свидетельствовала о том, что они примчались издалека.
Во главе ехал высокий рыцарь, и едва народ увидел девиз на его щите, отовсюду раздались восклицания:
– Сэр Ланселот! Сэр Ланселот! Скорее на помощь!
Едва рыцари подъехали, сэр Мэдор скомандовал своим сообщникам окружить королеву кольцом. В ту же минуту на них ринулся отряд Ланселота и поразил многих.
Сэр Мэдор старался не допустить к костру отряд Ланселота, который стремился пробиться к королеве. Всё смешалось, и много безоружных рыцарей погибло в свалке.
Сэр Ланселот в безумной ярости истреблял всё вокруг себя, и никто не мог противостоять ему. В своём ослеплении он сам не знал, кого разил; он помнил одно, что эти люди стоят между ним и королевой.
