– Ага, лживый сплетник! – засмеялся Гавейн. – Рассказывать, что Ланселот убил их!.. Да знаешь ли ты, на кого взводишь эту напраслину? Сэр Ланселот убил моего младшего брата, Гарэта! Да Гарэт любил Ланселота как меня, и Ланселот всегда гордился им! Он ведь посвятил в рыцари Гарэта, храброго, мужественного, благородного и прекрасного! За Ланселота Гарэт восстал бы против самого короля, так он любил его! А ты, дурак, говоришь, что Ланселот убил его! Прочь с глаз моих, змея!
– А всё-таки Ланселот убил их в своей ярости. И тебя самого не пощадил бы, если бы ты оказался между ним и королевой на костре.
Наконец Гавейн поверил оруженосцу, и его охватил ужасный гнев и горе, когда он понял, что любимый брат погиб. Кровь хлынула ему в лицо, и он убежал с террасы.
Миновав коридоры, он вбежал к королю и, растолкав толпившихся около него рыцарей, обратился к нему:
– Король Артур, мой брат Гарэт убит, убит и Гаэрис! Я не могу вынести этой мысли. Этого не может быть! Я не верю этому!..
– Я сам не верю этому, – проговорил Артур, – и не могу удержаться от слёз.
– Да, горе, горе! – задыхаясь, воскликнул Гавейн. – Государь, я пойду взглянуть на моих братьев и проститься с ними раньше, чем их похоронят!..
– Нет, тебе не придётся проститься с ними, – мягко возразил король. – Я знал, что велика будет твоя скорбь, и опасался, что вид их мёртвых тел омрачит твой рассудок, и потому приказал похоронить их немедленно.
– Скажи, государь, это правда, что их убил Ланселот? – спросил Гавейн.
– Мне так сказали, – ответил король. – Он в ярости сам не знал, кого разил!
– Но ведь они были безоружны! – громовым голосом воскликнул Гавейн. – Ведь они были с ним заодно, и Гарэт любил Ланселота как брата…
– Знаю, знаю, – заметил Артур. – Но говорят, они попали в самую свалку боя, и Ланселот не различал врагов и друзей, а рубил всех, кто стоял между ним и королевой.
Сэр Гавейн молчал некоторое время, и окружающие смотрели на него с состраданием и страхом.
Густые седые волосы беспорядочными прядями разметались у него по плечам, а глаза горели. Вдруг он подошёл к королю и, подняв правую руку, произнёс голосом, дрожавшим от гнева:
– Государь, мой король и мой дядя! Знай, я клянусь рыцарской честью, что с этого дня я буду искать встречи с Ланселотом и не успокоюсь, пока не убью его или пока он не убьёт меня! Поэтому прошу тебя, государь, и вас, друзья рыцари и лорды, приготовьтесь к войне, ибо я не успокоюсь, пока не отыщу Ланселота и не всажу свой меч в его злое сердце, хотя бы мне пришлось опустошить эту страну и весь христианский мир!
С этими словами Гавейн покинул зал, и все долго молчали, подавленные звучавшей в его словах ненавистью.
– Я вижу, – промолвил наконец король, – что смерть этих рыцарей послужит началом братоубийственной войны, и она не прекратится, пока Ланселот не убьёт Гавейна или Гавейн не убьёт Ланселота. О, Ланселот, Ланселот, мой несравненный рыцарь! Тебе пришлось стать причиной гибели моего прекрасного королевства!..
Никто не мог удержаться от слёз, слыша слова короля, и многие чувствовали, что король не принял бы участия в этой распре, если бы тут не был замешан сэр Гавейн, его племянник, и весь его род.
В Лондоне и землях к югу от Трента все рыцари принялись точить мечи и копья и исправлять кольчуги.
Все были повергнуты в печаль. Ежедневно рыцари вступали в спор, причём одни брали сторону королевы и Ланселота, другие – сторону короля и Гавейна.
В семьях нередко наблюдался раскол, сыновья приносили обет стоять за Ланселота, в то время как отцы негодовали на их измену королю и отрекались от них.
Женщины плакали и горевали, потому что, чью бы сторону они ни взяли, кто-нибудь из близких становился их врагом и шёл сражаться против своих же родных.
К средине лета войско было готово и направилось к северу. Молва о междоусобии разнеслась по всей Британии, и короли, герцоги и бароны поспешили на помощь к Артуру, так что его войско было очень многочисленно. Но многие присоединились и к Ланселоту, находившемуся в своём замке около Карлейля.
В июле месяце, когда поселяне смотрели на зреющие поля в ожидании жатвы, король Артур и сэр Гавейн выступили со своим войском и осадили замок Ланселота и окружённый стеною город. Но несмотря на все усилия, на катапульты и стенобитные орудия, им не удалось проникнуть в город, и осада затянулась на всё время жатвы.
Однажды королева Гвиневра стояла у окна замка, глядя на осаждавшее войско; её взор остановился на пурпуровой палатке короля Артура со знаменем красного дракона. Она видела, как супруг её вышел из палатки и стал одиноко ходить взад и вперёд. Печально поникнув головой, он изредка поглядывал на замок, и тогда у него на лице появлялось горькое выражение, глубоко тронувшее королеву.
