По несчастью в этой ужасной сумятице он убил двух рыцарей, не узнав их и не заметив, что они безоружны, и не зная, что они ему всего дороже. Один был сэр Гарэт, которого он сам посвятил в рыцари, другой сэр Гаэрис.
Жестокий бой длился недолго: никто не мог противостоять силе Ланселота и его родичей.
Наконец Ланселот пробрался к королеве, перерезал её путы и осторожно поднял её на коня. По лицу королевы градом катились слёзы; она благодарила Бога за избавление и не находила слов, чтобы выразить свою признательность Ланселоту.
Народ провожал Ланселота восторженными кликами, когда он с королевой, окружённый своими родичами, направился по северной дороге в свой замок.
– У меня королева будет в безопасности, – пояснил он, – и останется, пока король Артур не убедится в нашей непричастности к измене. Боюсь, что наши враги посеяли сомнения в его душе, в ином случае он не допустил бы королеву до позорного столба.
Сэр Ланселот сделал большую ошибку и впоследствии сам сознался в этом. Если бы он немедленно отвёз королеву к королю и потребовал у врагов доказательств своей измены, они были бы посрамлены и король Артур по-прежнему любил бы его и считал бы своим верным и несравненным рыцарем.
Но ничто не спасло бы его от ненависти сэра Гавейна за убийство, хотя бы и невольное, двух славных рыцарей, Гаэриса и Гарэта. И от этого убийства последовали великие бедствия и несчастья.
Король Артур шагал взад и вперёд по залу своего Лондонского дворца и с сокрушением думал о смерти королевы. Пажи столпились у дверей, а несколько рыцарей молча наблюдали за опечаленным королём.
Вдруг послышались торопливые шаги, и в комнату вбежал оруженосец, который тотчас же распростёрся у ног короля. То был оруженосец Мордреда; он просил разрешения говорить.
– Говори, – обратился к нему король.
– Государь! – сказал оруженосец. – Сэр Ланселот освободил королеву, перебил до тридцати рыцарей и со своими родичами увёз и скрыл твою супругу.
Король Артур, казалось, окаменел от горя, потом отвернулся и, ломая руки, воскликнул с такою скорбью, которая тронула всех:
– Увы! К чему мне моя корона, если благородное братство рыцарей рассеяно и разбито!
– Затем, государь, – продолжал посланец, – сэр Ланселот убил братьев сэра Гавейна, сэра Гаэриса и сэра Гарэта.
Король обернулся к окружавшим его рыцарям, как бы не доверяя рассказчику.
– Неужели это правда? – спросил он, и снова печаль, звучавшая в его голосе и отражавшаяся на его лице, растрогала всех.
– Да, государь, – подтвердили рыцари.
– В таком случае, дорогие друзья, – с усилием проговорил король, – прошу не говорить сэру Гавейну о смерти братьев. Я уверен, что он от горя и гнева лишится рассудка, если узнает о смерти любимого младшего брата, Гарэта.
И король зашагал по комнате, ломая руки от невыразимого горя.
– Зачем, зачем он убил их! – воскликнул наконец король. – Ведь он сам посвятил Гарэта в рыцари, когда тот отправился на поединок с притеснителем леди Лионессы. К тому же Гарэт любил Ланселота больше всех.
– Это верно, – заметил кто-то из рыцарей, – но они пали в свалке, и Ланселот сам не знал, кого рубил в слепой ярости, когда старался пробиться к королеве.
– Увы! увы! – воскликнул король. – Эта смерть вызовет междоусобную войну, какой ещё не видывали в пределах этого королевства. Я вижу грядущую гибель; нам угрожает распад и разорение! Миру наступит конец.
Несмотря на то, что король запретил говорить Гавейну о смерти его братьев, Мордред отозвал своего оруженосца в сторону и приказал ему пойти к Гавейну и рассказать обо всём происшедшем.
– Постарайся, – сказал он, – хорошенько настроить сэра Гавейна против сэра Ланселота.
Слуга отправился и нашёл Гавейна на дворцовой террасе, выходившей на Темзу. Рыцарь смотрел, как по широкой реке вверх и вниз двигались небольшие парусные суда по пути к Кентским гаваням.
– Сэр, – заговорил оруженосец, обнажая голову, – сегодняшний день был свидетелем грустных деяний. Ланселот со своими родичами освободил и похитил королеву, и на площади около позорного столба в схватке погибло тридцать рыцарей.
– Да сохранит Небо моих братьев! Ведь они были безоружны, – промолвил Гавейн. – Я предполагал, что Ланселот сделает подобную попытку, даже считал недостойным рыцарской чести, если бы он поступил иначе. Но скажи, где мои братья? Что с ними?
– Увы, сэр, они убиты!
Суровое лицо Гавейна покрылось бледностью, и он схватил своей железной рукой гонца за плечи.
– Берегись, прислужник Мордреда, если ты лжёшь! За них я отдал бы всё это королевство с его богатством. Где мой младший брат, Гарэт?
– Сэр, я говорю правду, – сказал оруженосец, – ведь я знаю, как бы вы разгневались, если бы я солгал. Сэр Гарэт и сэр Гаэрис убиты; их оплакивают все рыцари и больше всех сам король.
Гавейн отшатнулся и побледнел.
– Скажи, кто их убил? – прогремел он.
– Сэр Ланселот убил их обоих.
– Подлый раб! – воскликнул Гавейн. – Я знал, что ты лжёшь! – При этом он с такой силой ударил оруженосца по голове, что тот почти без чувств повалился на землю.
