– Сэр Ланселот, – сказала королева, – мне хотелось бы, чтобы эта вражда прекратилась, чтобы ты и мой дорогой государь опять стали друзьями. Что-то говорит мне, что он скорбит от несогласия с тобою. Ведь ты был знаменитейшим из рыцарей Круглого стола и создал его славу. Не хочешь ли ты попытаться поговорить с моим государем? Объясни ему, что все доносы о заговоре против него ложны и что мы оба непричастны измене ему и отчизне.
– Миледи, клянусь честью, – ответил Ланселот, – я попытаюсь. Если наши враги не окончательно отравили душу короля, он выслушает меня и поверит мне.
Сэр Ланселот приказал своему трубачу протрубить со стены и спросить, не пожелает ли король Артур вступить в переговоры. Приказ был исполнен, и сэр Пентред, один из рыцарей короля Артура, передал королю предложение Ланселота.
Немного спустя возвестили перемирие, и стрелки опустили свои луки, а копейщики прекратили метание копий, и король с сэром Гавейном и рыцарями подъехали к стенам замка.
Сэр Ланселот подошёл к окну в башне и крикнул королю:
– Благородный король, я думаю, что никому из нас эта война не принесёт славы. Не лучше ли прекратить её?
– Выходи сюда, изменник! – крикнул Гавейн, вспыхнув от гнева и грозя Ланселоту кулаком. – И мы прикончим тебя.
– Выходи, и я буду биться с тобою, – промолвил король. – Ты убил тридцать моих рыцарей, похитил у меня королеву и губишь моё королевство…
– Нет, государь, не я причина этой войны, – возразил Ланселот. – Я не был бы рыцарем, если бы допустил гибель благородной королевы. Я удивляюсь, как ты, государь, мог помыслить о сожжении своей супруги.
– Её обвиняли в отравлении оклеветавшего её рыцаря, – заметил король. – А я должен блюсти справедливость, не разбирая знатных и простолюдинов, и поэтому, как ни тяжко мне было, я не мог поступить иначе. Мало того, если сэр Пайнель говорил правду, то ты с нею замышлял убить меня, чтобы захватить власть в свои руки.
– Низкая ложь, чёрная клевета! – запальчиво воскликнул Ланселот. – Я готов доказать это с Божьей помощью каждому, кто посмеет утверждать, что я изменник. Я говорю тебе, государь, и клянусь рыцарской честью – пусть смерть поразит меня, если я лгу! – ни я, ни королева никогда не злоумышляли против тебя и не посягали на твою корону.
Все притихли, услышав столь торжественную клятву. В те времена никто не сомневался, что небесный огонь не замедлит опалить человека, если он ложно произнесёт такую страшную клятву.
По просветлевшему лицу короля сэр Ланселот понял, что Артур поверил ему. Он увидел, что король обернулся к сэру Гавейну, как бы спрашивая его о чём-то, но Гавейн резко рассмеялся и проговорил:
– Знай, сэр Ланселот, ты можешь клясться Небом, и найдутся люди, которые поверят тебе. Но я обвиняю тебя в том, что ты, фальшивый, надменный рыцарь, убил двух безоружных рыцарей, которые любили и почитали тебя. Едва ли ты, тщеславный хвастун, сладкоречивый герой, посмеешь отрицать это!
Лицо и голос Ланселота отразили его глубокую печаль, когда он заговорил:
– Я не надеюсь заслужить твоё прощение и сам себе не могу простить этого убийства. Я так же убил бы своего двоюродного брата, Борса, как убил Гаэриса и молодого Гарэта, которого любил. Ярость ослепила меня; я сознавал только, что толпа рыцарей преграждает мне доступ к королеве, и рубил сплеча, чтобы пробраться к ней.
– Ты лжёшь, презренный! – крикнул Гавейн, охваченный безумной жаждой мести. – Ты убил их по своему высокомерию, желая выразить мне и королю своё презрение за то, что мы допустили возвести королеву на костёр. Ты изменник и предатель! Знай же, я не прекращу войны, пока мой меч не пронзит твоё злое сердце.
– Печаль гнетёт меня при мысли, что ты преследуешь меня ненавистью! – промолвил Ланселот. – Не будь тебя, я думаю, мой государь вернул бы мне свою милость, убедился бы в нашей невиновности и принял бы к себе свою королеву.
– Охотно верю, презренный! – воскликнул Гавейн, приходя в ярость от сознания, что король действительно желает мира. – Но знай, пока я жив, мой дядя не прекратит войны, и в конце концов мы захватим тебя, несмотря на твой крепкий замок и на твоё искусство… а я снесу тебе голову.
– Я вижу, – заметил Ланселот, – что ненависть омрачила твой рассудок. Если вы захватите меня, мне нечего рассчитывать на милость.
Ланселот понял, что продолжать переговоры безнадёжно, и удалился. На другой день шпионы донесли Ланселоту, что король Артур на совете вождей объявил, что желает принять обратно королеву и примириться с Ланселотом; но сэр Гавейн сурово возразил, что, если Артур не продолжит войну до тех пор, пока Ланселот не будет взят в плен или убит, он и весь род короля Лота покинут пределы королевства. Кроме того разнеслись слухи, что Гавейн собирается захватить в плен самого короля, если тот будет настаивать на своём. Гавейн и его партия были настолько могущественны, что никто не осмеливался им противостоять.
Гавейн в своей ненависти старался вызвать Ланселота из замка на поединок и для этого послал к стенам города рыцарей, которые должны были всячески поносить Ланселота, обвиняя в бесчестных поступках.
