Наконец воины, стоявшие на часах, вышли из терпения и, краснея от стыда, выпустили целый залп стрел и камней. Сэр Борс, сэр Эктор де Марис и сэр Лайонел тоже слышали оскорбительные слова и, посоветовавшись с другими, решили, что долее терпеть этого нельзя. Они отправились к Ланселоту и объявили:
– Мы глубоко возмущены оскорбительными словами Гавейна во время переговоров. Поэтому мы требуем и просим, если ты хочешь сохранить нас у себя на службе, позволить нам выйти из города и ринуться на этих негодяев.
– Благородные друзья, – сказал Ланселот, – мне тяжко сражаться с моим любимым государем, королём Артуром.
– Но все будут говорить, – возразил его брат, сэр Лайонел, – что ты боишься выйти из города и что, вероятно, все оскорбления заслужены тобою, если ты можешь сносить их.
Наконец его убеждения подействовали на Ланселота, и он отправил гонца к королю с сообщением, что он выйдет из города и будет сражаться, но просил короля не подвергать свою жизнь опасности.
На это Гавейн ответил, что король будет лично сражаться против изменника.
На следующее утро король Артур двинул своё войско к замку, и Ланселот привёл в порядок свои ряды. При этом Ланселот приказал своим воинам и просил своих рыцарей щадить короля и во имя прежней дружбы избегать биться с Гавейном. Наконец начался бой, и много воинов осталось на месте. Сторонники Ланселота, сильные, искусные витязи, произвели большие опустошения в королевском войске – они мстили за оскорбления.
Сэр Гавейн носился по полю сражения, как разъярённый лев, отыскивая Ланселота, и много народу изрубил и смял он своим конём. В разгаре битвы король Артур наткнулся на Ланселота.
– Защищайся, сэр Ланселот! – крикнул он. – Ты виноват в этой междоусобной войне!
С этими словами он ударил Ланселота своим мечом. Но Ланселот не пытался защищаться; наоборот, он опустил меч и щит, как будто не чувствуя себя в силах сражаться против короля. Артур опешил и, опустив меч, с грустью взглянул на Ланселота.
В этот момент их разделила толпа сражающихся, и сэр Борс завидел короля. Он яростно ринулся на него и с такою силою нанёс удар копьём, что Артур упал на землю.
Борс немедленно соскочил с коня, выхватил меч и подбежал к Артуру. В этот момент его окликнули, и он увидел скачущего к нему Ланселота.
Сэр Борс схватил одною рукою шлем короля и занёс над ним обнажённый меч.
– Не окончить ли нам войну, брат? – заносчиво крикнул Борс. – Сейчас это не трудно сделать!
Он думал, что, когда король будет убит, сэр Гавейн лишится половины своих сил и не сможет продолжать борьбу с Ланселотом.
– Нет, нет! – остановил его Ланселот. – Ты отвечаешь головой за короля. Помоги ему подняться. Я не могу допустить, чтобы благороднейший из королей, посвятивший меня в рыцари и когда-то любивший меня, был убит или опозорен!
При этом Ланселот спрыгнул с коня, поднял короля и подержал ему стремя, помогая вскочить в седло.
– Король Артур! – заговорил он, взглянув на короля. – Ради всего святого положи предел этой войне, ведь никому из нас она не принесёт славы. Хотя я и стараюсь избегать встречи с тобою и моими братьями по Круглому столу, они не только не избегают меня, но явно ищут моей смерти.
Король Артур смотрел на Ланселота и думал о том, насколько он благороднее всех остальных рыцарей. Слёзы брызнули из глаз короля, и он пришпорил коня, будучи не в силах говорить. Трубачи возвестили перерыв боя, и Ланселот тоже отозвал своих людей, чтобы похоронить павших и перевязать раненых.
Наутро бой возобновился. Королевская партия билась с ожесточением, потому что Гавейн приказал никого не щадить и обещал шлем золота тому, кто убьёт кого-нибудь из рыцарей Ланселота. Гавейн носился по полю и искал Ланселота; но рыцарь избегал его, к великому гневу и ярости Гавейна.
Наконец Гавейн завидел сэра Борса и помчался к нему через поле.
– А, сэр Борс! – насмешливо крикнул он. – Если ты отыщешь и приведёшь ко мне своего коварного кузена, я пощажу тебя!
– Хорошо, что я не верю твоим словам, – в свою очередь усмехнулся Борс. – Если бы я действительно привёл его сюда, ты пожалел бы об этом. Он не упустил бы случая наказать тебя за твою гордость и надменность!
И это была правда. Часто в прежнее время, когда Ланселоту случалось переодетым вступать в поединок с Гавейном, последнему приходилось плохо. Поэтому сэр Ланселот, любя своего друга, в последние годы избегал биться с ним.
– Ты не много выиграешь, восхваляя своего трусливого родственника, – яростно крикнул Гавейн. – Защищайся!
– Я именно и желал помериться с тобою силами, – надменно возразил сэр Борс. – Ты вчера убил моего двоюродного брата, Лайонеля. Сегодня с Божьей помощью я покончу с тобой.
Пришпорив коней, они с такою яростью налетели друг на друга, что копья их глубоко вонзились в доспехи, и тяжко раненные рыцари упали навзничь с своих коней. Друзья подняли их и перевязали их раны; но в течение нескольких дней они были прикованы к постели и не могли участвовать в бою.
Когда в лагере Ланселота увидели раненого Борса, рыцари пришли в негодование и обвинили своего вождя в том, что он губит всё дело.
