– Хорошо, что это правда! Пусть сарацины перегрызутся между собой. Так вот, я стал говорить, как много зла мамлюки причинили лично вашему величеству и как вы готовы пойти на союз с Дамаском, чтобы отомстить. Ну и все остальное, что вы мне велели говорить. А этот сарацин Айбак ведет себя как султан: Шаджар ад-Дурр, благодаря которой он получил свое положение, даже не появляется. Айбак все решает один. Он не хочет, чтобы вы, мой король, водили дружбу с Ан Насиром Юсуфом, но и не сильно поверил в мои слова о новой собирающейся армии крестоносцев. Возможно, потому, что, как это у нас бывает, армия собирается долго и может отправиться вовсе не туда, куда нужно. Главное для Айбака – разбить эмира Дамаска. Поэтому он согласился и двести тысяч ливров простить, и выпустить часть пленников. Это как бы такой дар вам для успешных переговоров, ваше величество. Не зря он своих эмиров в Акру послал со мной. Теперь они будут выдвигать свои условия.
– Условия пса Айбака наверняка такие, чтобы я не смог отказаться! – мрачно пробормотал король. – Ведь в его власти по-прежнему большая часть моих людей, сидящих в тюрьмах Каира. И теперь я уже не должен двести тысяч ливров. Однако он сохранил за собой лазейку, этот чертов Айбак. Как бы не случилось так, что я сам попрошу его принять эту сумму за выкуп моих людей, иначе он их убьет. Теперь-то пленники ему не нужны, раз он не ждет моего долга.
Гийом де Шатонёф по просьбе короля переоделся в порту и сразу же отправился в цитадель. Жан де Валансьен задержал ненадолго послов, давая им возможность перекусить с дороги и переменить одежду, пока у короля собирались нужные ему люди.
Валансьен ввел послов в королевский зал цитадели, и перед египтянами на троне предстал Людовик Французский со своей женой Маргаритой Прованской в окружении магистров Рено де Вишье и Гийома де Шатонёфа, коннетабля Жиля ле Брюна, маршала Жана де Бомона, папского легата и патриарха Иерусалимского. Переводчиком служил все тот же знаток арабского – монах Ив ле Бретон.
– Ваше величество! – сказали послы, склонив головы и держа в руках тюрбаны. – Султан Айбак шлет вам привет и заверения в своем благорасположении. Как вы и просили, ваше величество, султан забыл о выкупе, что обещали вы эмирам Бейбарсу и Актаю, взявшим на себя временную власть после смерти Туран-шаха. По доброй воле, памятуя о вас как о сильном и благородном противнике, он вернул вам часть пленников, о которых вы просили.
При словах «вы просили», Людовик вздрогнул и побледнел от гнева. Кого это он, христианский король, просил? Нечестивого ублюдка, захватившего трон? Видно, послы знают свое дело и так уверены в себе, что не боятся формулировать мысли, как им заблагорассудится.
– Готовы ли вы, король Франции, в свою очередь оказать услугу нашему султану и заключить с ним договор против эмира Дамаска Ан Насира Юсуфа? – сквозь неунимающийся гнев услышал слова послов Людовик.
Людовик хищно улыбнулся. Теперь-то он держит все нити политики в своих руках и может дергать ими, когда и как захочет. Он, чье войско пока не насчитывает и тысячи человек, уже вернул своих людей из плена. И теперь, конечно, он не может и не должен быть лоялен к подлым сарацинам, уничтожившим его армию.
– О каком это договоре идет речь? – сурово сказал он, поднявшись с трона и глядя на послов, как на ничтожества. – Разве все мои требования были выполнены?
Послы растерялись, не ожидая, что король будет так строг после того, как встретил освобожденных пленников.
– Я повторяю еще раз, послы, как смеет ваш султан чего-то хотеть от меня? Мой рыцарь Жан де Валансьен сказал, что в египетских тюрьмах томятся тысячи моих людей, а ему позволили взять в Акру только семьсот пятьдесят человек? А где же остальные? По-моему, мои требования были более чем ясны! Те несчастные, кого освободили, прибыли сюда в рванье, истощенные! Разве это не оскорбление? Что же вы молчите, послы? О чем вы вообще уполномочены говорить?
– Ваше величество, не гневайтесь! – пробормотали послы, все больше теряясь.
А король пошел в неудержимую атаку.
– Что я писал вашему султану? Вернуть всех пленных христиан, что только имеются в Египте! А где головы казненных рыцарей, выставленные на стенах Каира? Где христианские мальчики, насильно обращенные в мусульманскую веру? Я сказал определенно – все мои требования ваш султан должен выполнять неукоснительно, и только в этом случае я рассмотрю договор с ним! Ив ле Бретон, вы были при дворе эмира Дамаска, разъясните послам, как Ан Насир Юсуф ждет моего союза с ним, а его армия уже наступает на Газу! Пока вы можете остаться в городе, но уже скоро вы получите официальное письмо к Айбаку и немедленно отправитесь к нему.
Послы, пятясь, ушли. А король, улыбаясь во все лицо, повернулся к своей свите.
– Пусть знают короля Франции! – сказал он.
– Муж мой, вы великолепны в гневе! – рассмеялась Маргарита Прованская.
– Только так с ними и нужно! Сарацины понимают исключительно язык силы, – проговорил Гийом де Шатонёф.
Людовик подошел к Жану де Валансьену и обнял его за плечи.
