— Уходи отсюда, Райсенкард! — прошипела она с такой злостью, что даже факелы задрожали в своих подставках. — Тебе здесь не рады. Ты не отнимешь у меня последнего сына!
— Твой последний сын, вероятнее всего, отравил Вутергура, не так ли, брат? — голос Райсенкарда звучал как раскат грома. — Говори!
Шинегра оглянулась на Одокара. Её лицо было искажено непониманием и страхом. Хукура же слёзно пыталась остановить братьев от конфликта, её руки дрожали от волнения.
— Не надо! Прошу! — всхлипывала она.
Одокар резко вскочил с места. Его сердце стучало так громко, что казалось, его слышит вся крепость. На его лице отчётливо виднелись вены из-за нервов и стресса, а кулаки сжались до белизны.
— Да как ты смеешь… оскорблять и обвинять своего вождя в том, чего он не делал? — Одокар опёрся руками на стол с такой силой, что посуда задребезжала. — Ты имел право бросить мне вызов, но обвинять — нет.
Он посмотрел на мать. Вид у неё был более чем печальный. Он понимал её страдания, даже хотел бы помочь. Затем его взгляд переместился на Хукуру, которая всегда оставалась нейтральной и предпочитала ему Райсенкарда. Одокар прищурился, ощущая нарастающее напряжение.
— Как гласит Кодекс, бросить вызов вождю может лишь свободный воин крепости. А ты с этого дня изгнан из Гойрана. Во второй раз! — произнёс Одокар с решимостью в голосе.
— Нельзя изгонять воина после того, как он бросил вызов! — воспротивился Радокор, стоящий у стены со скрещёнными на груди руками.
— Это мой приказ! — прокричал Одокар, его голос эхом пронёсся по комнате. — Гвардия — на улицу его!
Онаг и Гурлак переглянулись между собой, понимая, что вождь поступает неправильно по отношению к Кодексу. Они мешкали, их сердца колебались между верностью и справедливостью. Гвардейцы не могли ослушаться вождя, ведь клялись на крови в верности. Но и поступать несправедливо тоже не было нельзя.
— Вы забыли свою клятву? — спросил Одокар с холодным блеском в глазах.
— Это противоречит Кодексу, мой вождь, — ответил Онаг с явным сомнением. — Я не могу это сделать.
— Тогда ты изгнан. И Гурлака возьми с собой, он мне один тут ни к чему. Я освобождаю вас от клятвы.
— Только смерть может разрушить клятву! — прорычал Гурлак с яростью в голосе. — А вот моя или твоя — это не важно! — он грозно посмотрел на вождя, отчего тот несколько попятился назад.
— Гурлак! — остановил товарища Онаг, понимая всю серьёзность ситуации. — Идём.
Одокар вернулся к теме Райсенкарда.
— Ты можешь пойти с ними, ведь вы трое изгнаны, — Одокар подозвал к себе других гвардейцев жестом руки. — Выведите его за ворота и объявите населению, что он изгнанник.
Райсенкарда вместе с его отрядом выдворили из Гойрана. Он хоть и знал про проделки брата, но не ожидал такого поворота событий. Странники решили дойти до ближайшей крепости под покровом ночи, чтобы найти себе ночлег. Однако, их пути разошлись — гозхоры направились совсем в другую сторону. Небо затянулось тёмными облаками, предвещая бурю. Судя по всему, по-хорошему не получится; придётся действовать радикально, что в стиле Райсенкарда.
Вечерело. Райсенкард с его сподвижниками добрался до Ну́гркорга — ближайшей крепости, утопающей в тени высоких деревьев и окружённой частоколом, сделанным из массивных брёвен. В воздухе витал запах свежескошенной травы и дыма от костров, которые развели местные жители. Единомышленники ароканда сильно вымотались за время путешествия: они даже не переночевали в Гойране, так как им попросту не дали такой возможности. Их выгнали из крепости вместе с изгнанником. Подумать только, Райсенкард уже второй раз оказался в роли изгнанника. Мог ли ещё кто похвалиться таким «достижением»? Пожалуй, нет. Возможно, стоило переночевать, прежде чем идти к брату? Возможно. Но это уже не имеет значения, так как отряд добрался до места, где можно перекантоваться.
Нугркорг — совсем крохотная крепость, почти что деревушка, окружённая частоколом и расположенная на холме, с которого открывался вид на окрестные поля и одинокие деревья. Труднодоступная местность не позволяла потенциальным врагам и разбойникам что-либо предпринять против них. В Нугркорге живёт всего около пары сотен крестьян; здесь даже нет младшего вождя. Поэтому отряд Райсенкарда, словно старых знакомых, впустили без всяких проблем. Здесь правил Яшга́рн — старейшина маленького клана, не претендовавшего на титул гролы. Его седые волосы были заплетены в косу, а на лице читалась мудрость многих лет. В принципе, ему и не нужно было это звание, учитывая, что он больше фермер, нежели воин. Большая часть жителей — это крестьяне и охотники; воинов здесь крайне мало, едва ли десяток насчитается. И то эти несчастные не ровня даже самым слабым воинам Гойрана.