– Да, воз и ныне там, – сказал Королев. – Но мы его сдвинем обязательно. Американе объявили, что в Международный геофизический год запустят свой спутник, эти сведения в правительстве узнали. Спутник в США назвали «Авангард», не без умысла, я думаю. Надеются стать первыми! – Королев не стал уточнять, что в правительстве о планах США узнали благодаря ему: он отправил еще одно письмо, прикрепив к нему переведенные статьи из американской прессы. Впрочем, и советская разведка работала.
– А размер их спутника – с апельсин! Нет у них еще ракеты-носителя с мощными двигателями, нет! – Главный открыто, очень дружески улыбнулся Глушко.
– Ты вот, Валентин Петрович, отказался от изготовления рулевых двигателей, – вспомнил заметивший взгляд Главного Пилюгин, – пришлось Сергею Павловичу самостоятельно этим делом заниматься.
– Да, пришлось. ОКБ справилось, – сказал Королев.
– Могу и я подключиться, – внезапно предложил Глушко. – Тогда были другие вопросы в моем ОКБ, важнее.
О том, что о спутнике на совещании у Келдыша будет докладывать Тихонравов, уже перешедший из НИИ-4 в ОКБ-1, Королев на Совете намеренно умолчал: Глушко недолюбливал Тихонравова с еще той, кислородно-азотной, войны в РНИИ, когда Михаил Клавдиевич, встав на сторону Душкина и Костикова, называл деятельность Валентина Петровича малопродуктивной.
– Неделин мне сообщил, пробил Валентин свой ядовитый окислитель, – за несколько дней до Совета главных рассказал Королев Тихонравову. – Митрофану Ивановичу тоже они не нравятся, после использования отравленную территорию нужно на века огораживать… А мы займемся делами мирными.
Рулевые движки для Р-7 были, Пилюгин говорил верно, и неплохие, но Королеву хотелось, чтобы Глушко все-таки ими занялся и все тщательно перепроверил как самый крупный двигателист. Сергей Павлович умело подвел разговор к этой теме и, говоря об американской ракете, способной поднять в небо крошечный груз, совершенно искренне восхитился талантом Валентина Петровича, – и своего добился. Дружеские улыбки Королева открывали все сердца. Глушко сдался.
– В конце концов, кроме остальных задач, в частности чисто научных, которые курирует Мстислав Всеволодович, – сказал Королев, завершая Совет главных, – мы обязаны убедиться, что создали не только военную ракету, не только работаем на вооружение, как это ни почетно, но уже имеем технические средства для выведения на орбиту искусственных спутников Земли, причем побольше апельсина!
Постановление Совета Министров предписывало отдать под научные приборы 300–400 килограммов веса «изделия Д». Беда была в том, что аппаратура, не обновляемая с 30-х годов, оказалась очень тяжелой – как ее приспособить для спутника, не знали ни ученые, ни в ОКБ-1.
– Все-таки с военными иметь дело значительно проще, – огорченно говорил Королев Тихонравову, – мы заинтересованы в том, чтобы спутник полетел как можно скорее, а Келдыш и его академические умы как-то слишком медленно раскачиваются. Все упирается в аппаратуру. Весить спутник с их приборами будет многовато. А время поджимает.
– А нельзя пойти другим путем, – спросил Михаил Клавдиевич, – первый спутник упростить и вес его уменьшить?
Сергею Павловичу идея понравилась.
– А что? Пожалуй, это вариант. Поставим пока лишь две задачи: наблюдение на орбите и прием сигналов.
В результате этого разговора и родился проект простейшего спутника – ПС. Королев приступил к реализации проекта буквально с космической скоростью и радостным напором. Иногда шутил:
– Не путайте, ЭсПэ – это я, а ПэЭс – спутник!
