…Королев ехал на «Волге» домой и грустно думал о двадцатилетнем солдатике-радисте. Один из инженеров рассказал, что, напившись, солдатик плакал и уверял, что слышал, как Лайка в космосе скулит… Подумал с горькой иронией: Сталин бы такой пуск в честь Октябрьской революции мог расценить как диверсию, добывал бы я опять проклятое золотишко, это в лучшем случае. Слава Богу, Хрущев совсем другой. В нем ни капли подозрительности. И даже к американам, страстно желая их обогнать, относится, по сути, как к своим братьям. А если ругает их, то как-то по-семейному…Солдатику приснилось… За состоянием Лайки пристально следили, организм ее хорошо перенес взлет, перегрузки, невесомость.
– Никите Сергеевичу не сообщали заранее, что Лайку вернуть на Землю не получится, – признался он Нине Ивановне. – Но, я так думаю, он был осведомлен об этом из своих источников… Другие собаки вернутся на Землю живыми.
– Если найдем материал для теплозащитного покрытия головной части ракеты, а решение уже на подходе, после еще двух-трех пусков с животными можно будет отправлять в космос человека, – сказал через несколько дней приехавшему в ОКБ Келдышу. – Нужны точные расчеты.
Спутник с Лайкой летал еще долго, пока не сгорел, породив переросший в легенду слух, что до полета Гагарина по околоземной орбите кружил в космическом корабле мертвый космонавт. Легенда имела печальный источник: один из первых космонавтов Валентин Бондаренко трагически погиб не в космосе, а при тренировке на Земле 23 марта 1961 года, – и объединила полет Лайки с идеей, рожденной больным сознанием какого-то американца, предложившего забальзамированные тела умерших знаменитостей превращать в искусственные спутники Земли.
В предзимний ноябрьский день, когда ставший бесконечным снег прятал под свой ровный белый покров степные высохшие травы, древний, как сама степь, старик-чабан выложил на полу юрты семь рядов гладких камушков по десять в каждом.
– Что тебе говорит гадание, дедушка? – ласково спросила красавица-внучка, работавшая посудомойкой в столовой на Байконуре и отпросившаяся на несколько дней, чтобы проведать одинокого старика. Вчера она с печалью рассказала ему про семидневный полет Лайки, отправленной в небеса в честь Октябрьской революции.
Старик поднял лицо, в его слезящихся узких глазах сверкнул отблеск пламени очага.
– Камушки говорят, гибель собаки – предзнаменование Всевышнего. Большевистской власти придет конец.
Сергей Павлович пишет Нине Ивановне:
В отделе № 9 под руководством Тихонравова уже начали проектировать пилотируемый спутник для полета человека и возвращения его на Землю после одного или нескольких орбитальных витков. Сергей Павлович и Михаил Клавдиевич составили план по освоению космического пространства и созданию пилотируемого корабля. Вокруг Тихонравова тоже сгруппировались спутники: К.П. Феоктистов, И.М. Яцунский, Г.Ю. Максимов, Л.Н. Солдатова, Я.И. Колтунов, А.В. Брыков, Н.Г. Чернышов, П.И. Иванов, В.И. Галковский, В.А. Андреев.
Ракета-носитель Р-7 весила 287 тонн и способна была нести 4725 килограммов нужного груза. Компоновка ракеты оказалась очень удачной: она имела центральный блок и четыре отделяемых. Двигатели Глушко работали на керосине и жидком кислороде.
Запущенный 15 мая 1958 года спутник, именно он кодировался как «Объект Д», имел кабину в форме конуса и весил 1327 килограммов. К радости академика Келдыша и других ученых, принимавших участие в зародившейся космической программе, «Объект Д» был настоящей научной лабораторией: кроме аппаратуры для наблюдений за Солнцем – ультрафиолетом, рентгеновским излучением (все это было уже на спутнике с Лайкой), он предусматривал на высотах до 500 километров измерение магнитного поля, ионного состава атмосферы, концентрации положительных ионов, изучение состава космических лучей…
Был и еще один важный результат – при разработке этого спутника ракетчикам стало ясно: Р-7 нуждается в доработке и дальнейшие шаги в космос возможны только после модернизации «семерки» как ракеты-носителя. Для полета со второй космической скоростью нужна третья ступень и соответственно – двигатель.
Валентин Петрович Глушко теперь работал в связке не только с ОКБ-1, но и с двумя другими ОКБ: Янгеля и Челомея. На вопрос Королева о двигателе для третьей ступени ответил коротко:
– Загружен по уши.
