Живая Ксана порой удивляла его при очередной встрече своим внезапным несходством с тем образом, что жил в душе, и приходилось поспешно восстанавливать в памяти ее одесские милые черты, чтобы не принять Ксану за незнакомку. Впрочем, Королев уже тогда умел отмахиваться от ненужных несоответствий, мешающих достижению цели. Завоевание Ксаны было для него одной из самых необходимых побед, – и он летел к этой цели неотвратимо, как стрела. А если не летел, то упорно, медленно пробирался, как путник по горной коктебельской тропе.
Когда Ксана станет его женой, это будет победа не над ней, не над женским миром, склонившимся к рыцарским ногам, даже не над одесскими соперниками-одноклассниками, – над собой. Так Павел Яковлевич, его отец, обязан был добиться руки Маруси Москаленко не только потому, что страстно влюбился, а еще и желая избавиться от рабской неуверенности в себе самом.
Ночью проснулся от стука в дверь. Вскочил: грохочет что-то или так сильно кто-то к нему ломится? На миг приостановился, но враждебности за дверью не ощутил. Включил свет. Скинул толстый железный крючок.
– Землетрясение, Сергей, – на пороге стоял Сергей Люшин. – У тебя даже свет есть, а у нас стена обвалилась. Слышишь – еще падают камни, и толчки не прекратились. Когда я вскочил с постели и выпрыгнул на веранду, деревянный пол ходил ходуном. Так что обитать мне теперь негде, прими постояльца!
– А как же полеты?!
– Думаю, эта тряска ненадолго.
Сергей знал своего тезку Люшина по Московской планерной школе, но – не близко. Сергей Люшин был постарше и не учлетом, осваивающим самый легкий планер «Пегас», а конструктором планеров (через годы он станет соавтором самолетов «МиГ»). Начинал он с посещения одного из самых первых кружков безмоторной авиации, названного «Парящим полетом». Летчики и специалист-аэродинамик Ветчинкин, тот самый, что оттолкнет от Циолковского Валентина Глушко, активно обучали в нем начинающих планеристов. В «Парящем полете» Серей Люшин построил свой дебютный планер «Маори». В феврале 1924 года в Москве проходила выставка планеров, которые участвовали в первых Всесоюзных планерных испытаниях – и планер «Маори» в экспозиции был.
И в этих состязаниях, 1927 года, участвовал планер «Мастяжарт-3» конструкции Люшина и Толстых, построенный по совету шефа – авиаконструктора С.В. Ильюшина в мастерских тяжелой артиллерии (по мастерской и название). Сам Ильюшин до этого построил именно там балансирный планер «Мастяжарт» и АВФ-3-«Мастяжарт». Некоторые биографы Королева из-за сходства названий ошибочно приписывают авторство планера Люшина и Толстых тоже Ильюшину, стоявшему во главе техкома состязаний: он отвечал, по сути, не только за готовность планеров к полетам, но и за жизнь планеристов.
«Мастяжарт-3» Люшина – Толстых использовали для тренировочных полетов ученики Планерной школы, в которую Сергей тут же пришел, едва начал учиться в МВТУ. И так мечтал пересесть с «Пегаса» на «Мастяжарт-3»!
– Беру постояльца! Только второй подушки нет.
– Подложу куртку под голову, – засмеялся Люшин. – Не привыкать.
Так они и сдружились. Вскоре планеристы их начали звать Сергей Черный (Королев) и Сергей Рыжий (Люшин): по цвету кожаных курток.
Легкие толчки ощущались еще несколько дней, однако состязания продолжились. Гора Клементьева, прогнав облака памяти о ночном происшествии, словно клочки неприятного сна, снова заполнилась молодыми голосами.
Люшин хорошо знал и одного из пионеров отечественной авиации – «отца» состязаний – Константина Константиновича Арцеулова.
– Он внук мариниста Айвазовского, – рассказывал вечером Сергею, когда, наплававшись в вечернем море и натанцевавшись с девчатами, среди которых выделялась Валя Гризодубова, вернулись в свою деревянную хижину. – И сам мог бы стать живописцем. А стал сначала гардемарином Морского кадетского корпуса, а потом влюбился в авиацию. Представляешь, первый усмирил штопор! А дальше увлекся планерами. Его планер был самым лучшим на первых состязаниях.
– А-5. Помню. – Уже очень хотелось спать, но Люшин все говорил и говорил.
– У него диплом пилота-парителя номер один.
– Мы по его проекту в Одессе планер строили.
– А нашим московским кружком «Парящий полет» Арцеулов лично руководил.
– Как тебе Валентина? – вдруг спросил Королев, оттягивая погружение в сон.
– Валентина еще зеленая совсем, но уже хороша. Если бы в 1917-м не упразднили все сословия, танцевал бы я с ней на балу в Дворянском собрании.
