Однако за прошедшие два часа я сложила некоторые кусочки пазла: Саманта и Мэтт знакомы с детства, и ребёнок наверняка назван в честь него. Впрочем, сейчас между ними осязается напряжённость. Девушка пытается выводить Мэттью на разговоры, а он нехотя отделывается немногословными фразами. С одной стороны, это радует, а с другой, указывает на неравнодушие, поскольку с остальными он не молчалив.
Не она ли та самая причина окаменелости его сердца? Рыжая девочка с фотографии…
– Элиза, а как тебя занесло на практику в Google? Компания вроде бы находится в… – Питер обрывает речь с раскрытой в воздухе ладонью, негласно требуя продолжения.
– В Калифорнии.
Откусываю кусочек брускетты с авокадо и креветкой, и он встаёт поперёк горла. Аппетит отбит напрочь.
– А в каком городе? Лос-Анджелес, кажется?
Господь Всемогущий, где мои шпаргалки с ответами? Я не имею ни малейшего понятия о географии расположения офисов Google, но всемирная корпорация, несомненно, владеет штаб-квартирами в крупных городах. Тем более сам Питер даёт наводку, а он мужчина образованный.
– Да, – поддакиваю я непоколебимо.
Отец Мэтта задерживает на мне буравящий взгляд, вертя в ладони бокал с виски, и, сделав затяжной глоток, отстаёт от меня. Какого чёрта я, вообще, завела речь об этой стажировке? Хотела похвастаться и самоутвердиться, но теперь сильно жалею.
– Как круто! Google! – восклицает Саманта. – Почему вернулась сюда?
А в этом городе я, по всей видимости, мешаю?
– Люблю Нью-Йорк.
– А кто твои родители?
– Они…
– Сэм, хватит, – приструнивает Мэтт подружку детства, и она уступает, обиженно поджимая губы.
Мэттью знает, что обсуждать родителей для меня болезненно, но это не повод отгораживаться от того, кто они. Я ими горжусь.
– Папа был учёным-астрономом, а мама – учительницей в школе, – произношу невозмутимо, постаравшись искоренить из слухового аппарата это сокращённое «Сэм».
Саманта – всё-таки не дура. Схватывает на лету, по какой причине я говорю о родителях в прошедшем времени. С извинительным оскалом она возвращает внимание сыну, который на протяжении празднования или танцевал с Джулией, или курсировал на электромобиле, или сидел с дедом. У матери мелкого Мэтта есть задачи поважнее. Например, заклёвывать «ассистентку» старого друга своим веснушчатым клювом. А миссис Кинг, по всем признакам, любит мальчика. То и дело тискает его и подкармливает вкусняшками.
– Мэтт, мне нужно с тобой посоветоваться. Отойдём минут на десять? – просит Питер.
– Давай в другой раз?
– Боюсь, дело срочное.
Мэттью с досадой вздыхает и, склонившись к моему уху, шепчет:
– Ты продержишься в этой стае пираний без меня?
– Пиранья здесь всего одна, – поправляю я, вызывая у него весёлый смешок солидарности.
– Ладно, вторую беру на себя, – подразумевает он отца, подбадривающе чмокнув меня в висок. От этого публичного проявления нежности я едва не воспаряю к звёздам. – Скоро вернусь.
Большая компания гостей негласно разделилась на минигруппы по соседству. Из нашей выбыли два участника, и желание общаться с оставшимися в лице Саманты, её сына и двух университетских сотрудниц именинницы сдувается, как плохо завязанный воздушный шарик. Поэтому, когда ко мне подходит Джулия и зовёт с собой помочь с подготовкой торта на кухне, я с особым воодушевлением принимаю предложение. Она в прямом смысле спасла меня от неуютного одиночества.
– Очень красиво, – восторгаюсь я витиеватыми узорами из разноцветного крема, расставляя свечки в указанном порядке.
Прямоугольный десерт размером с мой рабочий стол – творение матери Саманты.
– Полностью согласна, – миссис Кинг перекладывает нож с длинным лезвием и две металлические лопатки на нижний ярус передвижного столика. – Я неисправимая сладкоежка. Клара частенько балует своими печеньями и кексами.
– Вы давно дружите?
– Дай-ка подумать… – Женщина забавно выставляет вверх указательный палец и, прикрыв веки, замолкает, считая про себя. – Тридцать два года!
– Здорово! – восхищаюсь я без лести. Долгоиграющая дружба – огромная редкость.
Джулия останавливается возле столика со стопкой десертных тарелок, но не спешит ставить их вниз.
– Элиза… – подзывает она стихшим голосом.
Отвлекаюсь от втыкания свечек и выпрямляюсь. По погрустневшему лицу женщины предвижу, что дальше последует что-то малоприятное.
– Милая, я хочу извиниться за Саманту. Мне самой было неприятно наблюдать за её выпадами.
Оу, значит, это заметила не я одна?
– Пустяки, – заверяю я из вежливости.
– Нет. Не пустяки.
Джулия со вздохом отводит взгляд вбок, словно колеблется с дальнейшим обсуждением семейных вопросов, но всё же принимает положительное решение:
– Я очень рада, что Мэтт приехал сегодня. Это объясняет многое. А то, что он приехал с тобой, объясняет всё.
От её слов мой язык будто распухает, не позволяя отреагировать адекватно. Хотя бы подать признаки жизни, а не стоять в позе столба. Симпатия миссис Кинг ко мне подкупила ещё при первой встрече, а сейчас она озвучивает серьёзные вещи, от которых кружится голова и утрачивается способность изъясняться. Что ей ответить? Что между нами нет настоящих отношений? А вдруг есть?