Поняв, что в данный момент со мной каши не сваришь, она отставляет тарелки и продолжает свою речь:
– Элиза, я тебя знаю недостаточно хорошо, но зато знаю сына. Будь он на моём месте, не позволил бы тебе терпеть нападки Саманты в одиночку.
Это факт. За столом Мэтт только и делал, что прикрывал меня собой. Даже чересчур.
Ума не приложу, каким образом это получается у Джулии, но её вкрадчивый и доверительный тон убеждает в том, что она на моей стороне. Произвести впечатление мягкотелой слабачки – не то, чем я собиралась покорить родственников Мэттью, поэтому вступаю в диалог, больше не колеблясь.
– Я могу постоять за себя, просто не хочу разжигать конфликты на чужих праздниках, – улыбаюсь я. – И мне приятно, что вы сыграли роль моего ангела-хранителя, но думаю, вы преувеличиваете способности Саманты. Не такая уж она и страшная.
– Предупреждён – значит вооружён, – настаивает миссис Кинг, ласково погладив меня по руке. – По этой причине я и позвала тебя с собой. Уверена, Мэтт не станет вдаваться в детали прошлого, а я не хочу, чтобы из-за недопонимания он упустил такую девушку, как ты.
– О чём вы?
– Саманта и Мэттью собирались пожениться почти девять лет назад.
Ого… Так рано?
На этих словах ревность с ноги залетает в мой мозг, стремительно заражая нервные клетки, точно гадкая плесень. Стало быть, у них действительно были отношения, и крайне серьёзные.
– И что же их разлучило?
Джулия с опаской оглядывается на выход, наверное, проверяя, одни ли мы.
– Классический любовный треугольник. Когда Саманта забеременела, никто не сомневался в отцовстве. Даже Мэтт. Он был счастлив. Вовсю готовился к появлению малыша: взял внештатные проекты, работая вечерами после учёбы, снял квартиру, обустроил детскую. Но незадолго до свадьбы Сэм призналась, что отцом ребёнка является лучший друг Мэттью.
– Блэйк?! – выпаливаю я несдержанно громко.
– Нет-нет. Блэйк – тот ещё потаскун, но парень замечательный. У них со школы сложилась неразлучная четвёрка: Мэттью, Блэйк, Саманта и Рид. Мэтт и Сэмми начали встречаться в девятом классе, что было очень предсказуемо: они росли с пелёнок вместе.
– То есть третья вершина треугольника – Рид?
– Да.
– И как выяснилась правда?
– Саманта сама созналась, когда Рид соизволил взять ответственность за ребёнка. – Несмотря на печаль в глазах Джулия не показывает эмоций. Она-то уже всё пережила. Это на меня новости сыплются болезненным камнепадом.
– Вот стерва! – не выдерживаю я, выронив пару свечек на пол. – То есть если бы не согласие Рида, Мэтт воспитывал бы чужого ребёнка как родного?
– Скорее всего, так бы и было. Сын не подвергал сомнению чувства Саманты. Про его гиперответственность и упоминать не стоит.
– И как Мэтт… – не могу оформить мысль в подходящее слово. Повёл себя? Справился? Принял новость?
Мать Мэтта верно считывает моё онемение, избавляя от лишних додумываний:
– Ох, это лучше не воспоминать… Он неслабо избил Рида и загремел в участок, а вернулся оттуда через два дня уже другим человеком. Мне кажется, он сразу повзрослел лет на пять.
Сильнее всего интересует, какого чёрта Джулия так мило общается с семьёй предательницы после случившегося?
Я начинаю разделять мнение Мэтта, и мной внезапно охватывает неимоверная злость. Эта Рыжая дрянь назвала сына его именем в качестве искупления вины? Лицемерка.
Иррациональное желание встать на защиту Мэттью пускает в меня мощные корни, подпитывая решительность к дальнейшим расспросам.
– А как отнеслись к этому вы?
– Я ждала этот вопрос, Элиза. – Джулия отходит к кухонному столу и принимается доставать из ящика ложечки. – Клара – моя лучшая подруга, а Саманта – её дочь и моя крестница. Мы связаны навсегда. И то, что я продолжаю с ними общаться, не означает, что я поддерживаю её ошибки и принятые решения. На прошлое мы повлиять не можем, зато в силах изменить настоящее и будущее. Я всем сердцем хочу, чтобы Мэттью это понял и перестал держать обиду не только на меня, но и на ту семью.
– Как он должен это понять? Думаю, ему неприятно видеть здесь её с ребёнком, к которому вы замечательно относитесь.
– Я к нему отношусь не замечательнее, чем к любому другому ребёнку. А по поводу «неприятно видеть»… Я придерживаюсь того мнения, что у каждого человека должны быть собственные грабли. Лишь наступив на них, он будет знать, что ему на самом деле нужно для счастья. Считай, что для него эти «грабли» – Саманта. Убрав их искусственно с дороги, я лишила бы собственного сына возможности понять, что они не подходят друг другу. Вот и всё.
Судя по всему, на сцену вышел психолог.
– Рид и Саманта сейчас вместе?
– Они развелись полгода назад, – собеседница разводит руками, но недовольства на лице нет. – Было ясно с самого начала, что от этого труса не стоит ждать чего-то хорошего.
– И, судя по её ревностному поведению, она решила переметнуться обратно к Мэттью?
– Не представляю, что на неё нашло сегодня. В любом случае я очень рада, что ты приехала с Мэттом. Надеюсь, увидев, как он на тебя смотрит, она раз и навсегда отметёт идею вернуть его, если такой бред возник в её голове.