Нет, это как? Что за лягушка-потаскушка? На новом болоте не сложилось, решила вернуться в старое? Ненавижу Саманту. И чисто по-человечески, и из-за Мэтта.
Но с другой стороны… Сейчас мы не были бы вместе. Так что спасибо тебе, Сэмми. Вали в другое болото! У нас теперь свой водоём. Чистый и прозрачный, потому что я Мэттью не предам!
Мой обман меня также не красит, но, чёрт возьми… Мы не знали друг друга, когда затевались махинации с резюме! Никто из нас не планировал отношений, невероятной близости, привязанности. Это абсолютно разные вещи! Я ни за что не променяла бы такого потрясающего мужчину на кусок дерьма. Мать честная… Мэттью лишился сразу и любимой девушки, и ребёнка, и друга. Тройной удар.
– Спасибо за то, что поделились, Джулия.
Взгляд этой мудрой и рассудительной женщины проясняется. Не могу утверждать, что приняла её позицию, но в прозвучавших суждениях есть смысл.
– Береги его, ладно? – Благодарно улыбнувшись, она берётся за ручки столика и катит его на выход.
Пока мы отсутствовали, в шатре стало шумнее и жарче. Подвыпившие гости отплясывают под старые треки. Некоторые сидят за столом. В том числе Питер Кинг. Оглядываю помещение в поисках Мэтта, но не нахожу. Странно. Он же обещал не задерживаться. Может, отлучился в уборную?
Просидев на своём месте, по ощущениям, вечность, начинаю переживать.
Музыка стихает, и Джулия подзывает всех к торту. А Мэттью до сих пор нет.
И Саманты в шатре тоже нет.
Мельком посмотрев на Кинга-старшего, склоняюсь к тому, что что-то не так. Он отвечает мне поднятым вверх бокалом, но не доброжелательно, а с осуждением. Недоумеваю. Может быть, взгляд нетрезвого Питера всегда приобретает такой окрас?
Сидеть среди гостей без Мэттью становится невыносимо. Достав телефон, набираю ему, но вместо гудков слышу вежливый автоответчик.
Жизнерадостная Джулия громко зовёт меня к остальным, но я чувствую себя лишней. Воспользовавшись шумом и суетой, украдкой встаю из-за стола и отправляюсь наружу подышать воздухом.
Осенний вечер спустился на просторный двор, подсвеченный фонарями-столбиками. Они натыканы вдоль тропинок и во тьме напоминают сверкающие змейки, украшающие огромную территорию поместья. Обнимаю плечи, чтобы отогреться, но возвращаться в шатёр нет никакого желания. В голове царит настоящий хаос от откровений Джулии. Понимаю, что всё в прошлом, но оно незримо повлияло на Мэтта, которого знаю я. Его потребительское отношение к женщинам оправдано и в то же время задевает: меня он также не впускает в круг доверия, уподобив такой, как бывшая.
Продрогнув до мозга костей, собираюсь вернуться внутрь, но тут замечаю два силуэта, выходящих из темноты со стороны конюшни.
Мэтт и Саманта.
Все внутренности вмиг покрываются колючим, морозным инеем. Они были вместе?
Так, Элиза, спокойно. Мало ли? Вдруг пересеклись по пути? Всякое бывает.
Но, стоит им подойти достаточно близко, чтобы рассмотреть детально, я забываю, как дышать. Саманта обгоняет Мэттью и, проходя мимо, обдаёт меня ехидством, в два счёта разлагающим мою уверенность. Кинг останавливается напротив с ледяным выражением лица.
Мрачный взгляд пристывает к моим глазам в безмолвном вопросе, словно я – незнакомка, по ошибке постучавшая в его дверь, и должна объяснить, какого чёрта мне понадобилось.
– Где ты был? – пытаюсь улыбнуться, но озябшие и скованные от напряжения губы подводят.
– Поехали, – командует он сухо, наплевав на мою встревоженность.
Во мне что-то обрывается. Ниточка надежды?
– С родителями и гостями попрощаемся?
– Нет. – И, развернувшись, устремляется к дому.
Не взял за руку.
Не прижал к себе, чтобы согреть.
Не сказал, почему его не было так долго.
Призываю свою прибитую волю к пробуждению, иначе я не смогу нормально шевелить ногами, следуя за Мэттом. Самое ужасное, я и потребовать объяснений не могу. Кто я ему? Ассистентка с неограниченным доступом к гениталиям?
Мы молча проходим в гардеробную. Так же молча одеваемся и покидаем дом. В машине Кинг не переплетает наши ладони. Прибавив громкость музыки, даёт понять, что на разговоры не настроен. По мере приближения к Нью-Йорку в грудной клетке вырастает настоящий шипообразный кристалл. Горько-солёный. Царапающий. Доводящий до асфиксии.
Из печки дует тёплый воздух, но меня трясёт мелкой дрожью от понимания, что я проиграла в битве прошлого и настоящего. Для Мэтта было невыносимым находиться в доме родителей не из-за того, что ему неприятна Саманта, а из-за того, что он по-прежнему любит её и не желает махать перед всеми своими чувствами, словно транспарантом.
Уверена, Рыжая не упустила возможности исповедоваться Мэттью в том, что Рид – её промах. Это обосновало бы их совместное отсутствие, её удовлетворённую физиономию тогда и его отстранённое поведение сейчас. Наверняка он решил всё обдумать и взвесить, ведь открылись новые обстоятельства: Рид им теперь не помеха.