– Неисправимый глупец, – проворчал Клинн. – Хоть и искренний.
– Вам-то дали случай вернуть себе честь, – негромко напомнил Доусон.
– Мое доброе имя ни при чем. И заговор Мааса тоже. Я здесь не потому. Еще до Ванайев я подстроил Гедеру Паллиако каверзу. И теперь он делает все, чтобы меня прикончить, причем на милосердную быструю смерть рассчитывать не приходится.
– Видимо, так и есть, – кивнул Доусон, протягивая Клинну чашу воды с медом.
– Я для него значу меньше, чем какая-то книга. Моя жизнь дешевле книги.
– Многие ли из ваших друзей еще при дворе? – спросил Доусон.
– Сколько-то есть, но никто не станет со мной разговаривать. Все знают, что Паллиако затаил на меня злобу. Он делает все, чтобы поквитаться, и я просижу в этой ловушке до конца моих дней.
Клинн отхлебнул воды.
– Сэр Алан Клинн, – произнес Доусон, – мне нужна ваша помощь. Мне и королевству.
Клинн со смешком покачал головой:
– Что на этот раз? Ради вящей имперской славы влезть голым на гору, привязав к шее приманку для медведя?
Доусон подался вперед. Его вдруг пронзила мысль, что трое жрецов могут маячить неподалеку, в пределах слышимости.
– Между верностью человеку и верностью стране есть разница, – произнес Доусон. – Я когда-то считал, что Паллиако – всего-навсего удобное орудие.
– Кажется, тут вы его недооценили, милорд маршал, – ответил Клинн, однако его взгляд стал более цепким, чем раньше.
Этому человеку хватило ума почуять смысл, стоящий за словами Доусона.
– Нет, я был прав тогда. Ошибался лишь в том, что считал это орудие своим. А это не так. Паллиако принадлежит жрецам, которых вытащил из пыльной дыры на задворках мира. Это очень странные люди, и подозреваю, что они более могущественны, чем мы думаем. Паллиако охотно пляшет под их дудку, позволяет им заправлять нашей жизнью, и так будет до совершеннолетия Астера. Он чудовище, а мы по глупости отдали ему королевство. Пока он сидит на троне, Антее не видать добра. А вам, дорогой мой друг, не видать ничего, кроме болезненной смерти.
Клинн отхлебнул еще воды, не отрывая взгляда от Доусона, затем отдал чашу и облизнул губы.
– Вы, видимо, пытаетесь мне что-то сказать, – проговорил он. – Однако я очень устал и последнее время долго болел. Поэтому лучше говорите прямо и простыми словами.
– Ну что ж. Я предлагаю вам освобождение от гнева Паллиако и возвращение вашего доброго имени. Более того, я призываю вас к защите Антеи и Рассеченного Престола. Нас предал человек нашего круга, причем при нашем же попустительстве. Теперь пора все исправить. Антее нужен другой регент. Любой, кроме Гедера Паллиако.
– И как же это сделать? – спросил Клинн, однако Доусон уже понял, что ответ ему известен.
– Помогите мне его убить.
В Порте-Оливу прибыли из Наринландии торговые корабли, и теперь в городе царил хаос. Купцы заполонили постоялые дворы и кабаки в портовых районах, пытаясь вызнать побольше, и щедрой рукой угощали моряков пивом, не забывая сыпать монеты в кошели кабатчиков и владельцев гостиниц. Какие из кораблей вышли первыми, какие последними, кто из негоциантов встречался друг с другом в далеком островном королевстве – любая мелочь могла оказаться значимой. В Порте-Оливе стояло лето, и даже в изнурительный дневной зной город кипел сделками, переговорами и товарообменом. Медеанский банк в предыдущем году не участвовал в финансировании напрямую, поэтому отсутствие Китрин бель-Саркур не считали подозрительным. Однако оно не осталось незамеченным.
Из-за легкого дождя, летящего с низкого белого неба, густой воздух дышал паром. Внутри харчевни стояла духота. При выборе между влагой и жаром выигрывал дождь, поэтому двор с видом на море полнился скамьями и табуретами. Владелец харчевни даже убрал столы, освобождая побольше места. Маркус сидел с Ярдемом, Ахариэлем Аккабрианом и ясурутом по имени Хартт. Четыре расы на четверых – Маркус, оглядевшись, обнаружил, что их компания оказалась единственной такой на весь двор.
– Нужен ведун, который превратит теплое пиво в холодное, – заявил Ахариэль.
– Нужна пустыня, – возразил Хартт.
– А пустыня-то при чем? – спросил куртадам.
Из-за летней жары он сбрил мех почти до корней. Розовая кожа с густой черной щетиной и неправдоподобно розовые соски, ничем не покрытые, казались почти неприличием. Без бусин Ахариэль стал похож на первокровного, но заодно казался не вполне человеком – не принадлежащим ни к одной из рас. Другие его собратья обычно оставляли декоративный треугольник меха, чтобы было куда вплетать бусины, однако Ахариэль на такие мелочи не разменивался.
– Берешь большой горшок, – начал объяснять Хартт, для наглядности выставив перед собой сцепленные руки. – Ставишь внутрь горшок поменьше. Увлажняешь песок, и он сохраняет мясо или пиво холодным. Правда, в здешних местах это не работает. Влажность. – (Куртадам прищелкнул зубами на последнем слове, будто оно чему-то угрожало.) – Ярдем, а у тебя? Что делают тралгуты?
– Пьют теплое пиво, – оскалился Ярдем в широкой собачьей ухмылке.
