– Когда проводили ритуал для создания разговорного камня, заметила, что время словно замедлилось. Сразу не придала этому значения. А потом спросила Тихомира Яковлевича, он подтвердил, что подобное побочное явление есть. Мы изучили заклинание вдоль и поперёк и нашли ту группу символов, что отвечают как раз таки за течение времени.
Нам удалось создать, так сказать, воронку. Попавший в неё человек, замрёт на две минуты, как вы слышали, для него течение времени остановится. Это немного, но в случае опасности может спасти нам жизнь.
Жадовский ухмыльнулся:
– Право, вас двоих нельзя оставлять надолго. Эдак вы всё в стране с ног на голову поставите. Гениально. Артефакторика – почти вымершая наука воссоздаётся вами заново. За неполный месяц вы уже сделали несколько видов рабочих амулетов, которым и цены-то нет.
– Подумайте сами, если ритуальные маги могу сделать один артефакт, значит, возможно создать и другие. Странно, что никто до этого, кроме Тихомира Яковлевича и его семьи, не додумался.
– Не судите строго, – печально улыбнулся Горский, – мой дед и отец посвятили свои жизни для того, чтобы хоть немного постигнуть тайну мёртвой письменности тех, кто был до нас. Их знания занесены песками времён, утеряны, забыты. Что-то уничтожено намерено. Мы с вами, по сути, пользуемся сейчас несколькими знаками из утерянного множества.
– Сдаётся мне, вы закончите труд своих предков и станете светилом мировой магической науки, – улыбнулась я Тихомиру.
– О! Создать абсолютно новый учебник по магии – моя мечта! – Поднял глаза к потолку Тихомир, – наши имена войдут в историю.
– Чьи это, наши? – Чуть не поперхнулась я.
– Моё и ваше, – удивлённо глянул на меня учёный, – не зашоренность догмами позволила вам увидеть ритуалистику в новом ключе.
– Нет, нет, нет. Даже не думайте примазывать меня сюда. Не то патент для разговорного камня оформлю на вас.
– Помилуйте, Александра Николаевна, как же так? – Обиженно глянул Горский.
– Обсуждению не подлежит, – отрезала я.
– Сдаюсь, – обречённо вздохнул Тихомир, – патент ваш, книги мои.
Ту в комнате раздался громкий смех Василия Андреевича:
– Подумать только! Вы спорите, кому меньше оставить денег и славы. Никогда не думал, что оба такие бессребреники.
Горский посмотрел на Жадовского так, словно тот ему в чай плюнул:
– Василий Андреевич, вот уж кого, а вас никогда не подозревал в сребролюбии.
– Простите, ради бога. Только за такую возможность при дворе многие бы вас удавили.
– Вот потому я и не живу в столице, – поднял палец Тихомир.
– А я, похоже, заразился их стяжательством, – хохотнул Жадовский, – пора и мне отбыть в свою глушь. Наслаждаться роскошным воздухом деревни и пить парное молоко по утрам.
– Всё это прекрасно, только давайте вернёмся к делу, – прервала я мечты наставника, – сколько временных артефактов готово?
– Три, – ответил Тихомир.
– А бомб?
– Две, – он точно непослушный ученик опустил голову, – больше я не успел.
– Не страшно. Даже это даст нам внушительную фору, если в вашем доме окажутся люди Бартоша. Мы тоже кое-что можем.
К вечеру в карету сгрузили припасы. Варя, по моей просьбе, сшила мне поясной мешочек, куда я сложила камни.
Ехать решили именно ночью. По расчётам Тихомира, в его деревушку мы прибудем на рассвете, через день. Поначалу хотели приехать к ночи. Но тогда дворня может поднять шум, не признав сразу хозяина. Поэтому явимся при свете дня. Если нас ждут, то время суток для них значения не имеет.
Прихватила с собой пару кинжалов, больше для своего успокоения. Никита застелил сиденья в экипаже мягкими шкурами, чтобы нам было удобней. Он просил взять и его с собой. Но рисковать жизнью управляющего в магической драке я не хотела.
Мерно стучали копыта лошадей по наезженной дороге. Ночь царила на земле, погружая всё в сладкий сон до утра. Над рекой плыли молочные облака тумана, под луной луговые травы казались серебряным морем. Редко доносился ленивый собачий лай из деревушек или сонное мычание коровы. Пели свою песню кузнечики, вторили им неутомимые лягушки.
Убаюканные мерной качкой кареты, посапывали тихо мои попутчики. Василий Андреевич, сложил руки на округлом животике. Только подумать, вот этот невысокий мужчина, весь такой домашний, один из сильнейших магов страны.
Тихомир устроился напротив, взбив шкуру под головой. Худой, высокий, живущий в собственном мире. С него боец так себе. Скорее, его нам придётся защищать с Жадовским. Или поручить это моему смелому Василию.
Экипаж подъехал к сонному ночному лесу. Вокруг стало совсем темно. Карета двигалась также размеренно, значит, кучеру это не мешает. Деревья-великаны обступили нас с обеих сторон, точно спрашивая, зачем мы тревожим их покой. Тишина. Только изредка хрустнет ветка, или зашуршат кусты, потревоженные ночными хищниками.
И тут карету тряхнуло так, что мы слетели вниз, заржали испуганные лошади. Послышался чей-то голос:
– Стойте путники, дальше ходу нет.
Выглянула в окно, глаза слепил свет факелов. Карету обступили грязные, оборванные мужики.
– Прочь с дороги! – Рявкнул Василий своим зычным голосом.
В ответ разбойники лишь рассмеялись:
