Я смотрела и думала. А ведь они и правда переживали о Тихомире. Радуются, точно дети, увидевшие пропавшего без вести отца. Многие плакали. Интересно, мои так обо мне переживать будут? Даже какой-то укол ревности почувствовала.
Мы стояли с Василием Андреевичем чуть поодаль, стараясь не мешать.
Через несколько минут Тихомир вырвался из объятий и подошёл к нам. С ним и Горан.
– Нам надо в усадьбу, – сказал он кузнецу.
– Так, я уже Тишку послал, сейчас всё в порядок приведут, бабы снеди передадут на ужин.
– Не надо, – отрицательно качнул головой Горский, – мы ненадолго.
– Да как же так, батюшка? – Растерялся кузнец.
– За мной идёт охота. Только благодаря графине Туманской Александре Николаевне, – указал на меня, – я жив. Она подобрала меня без памяти на улице, выходила, вылечила и укрыла от врагов. Здесь оставаться опасно. Но я обязательно вернусь.
– Вот оно как, – пожевал губами кузнец, а потом поклонился мне до земли, – спасибо, госпожа, что спасли Тихомира Яковлевича. Мы ведь ровно осиротели.
– Горан, ты лучше проводи нас до дому. Нам надо забрать бумаги и сразу же уедем обратно.
– Это можно, – кивнул мужчина и кликнул ещё троих дюжих крестьян, – пущай с нами идут. Ежели что, отстоим.
– В драку не ввязывайтесь, – предупредила я его, – против магов у вас шансов нет. Если увидите кого, тяните время и дайте нам знать. Да хоть кричите.
– Всё сделаем, барыня, – прогудели мужики.
Кто-то подхватил пару факелов, и мы гурьбой двинулись к усадьбе.
Дом стоял открытый, на крыльце суетились слуги.
– Тихомир Яковлевич, отправьте людей в деревню, – тихо сказал Василий Андреевич, – могут попасть под удар.
Горский кивнул и пошёл вперёд, перекинулся парой слов с ошарашенными горничными и управляющим. Те послушно пошли к селу, с любопытством разглядывая нас.
Горан остался у крыльца, троица заняла позиции вокруг дома.
– Идёмте, друзья мои, – поманил за собой Тихомир.
Усадьба Горского была двухэтажным срубом. Настоящий терем. Добротный, с высоким крытым крыльцом.
Мы прошли в широкие сени, из которых двери вели в другие комнаты. Лестница на второй этаж была у противоположной стены. По скрипучим ступенькам поднялись по ней.
Миновали пару дверей и остановились перед третьей.
– Вот и моя святая святых, – улыбнулся Тихомир, поднимая свечу выше. Факелы мы оставили во дворе.
Вошли в комнату, служившую кабинетом и лабораторией. По стенам стояли стеллажи, три массивных стола занимали центр пространства. На них лежали камни, виднелись колбы и реторты, какие-то горшочки и мисочки.
Тихомир выдвинул один из ящиков:
– Так я и думал. Пусто, – обернулся он к нам, – успели порыться здесь.
– Выходит, мы зря ехали? – У меня ёкнуло сердце.
– Разве я сказал, что зря, – широко улыбнулся Горский, – мой дедушка вёл оживлённую переписку, бережно сохраняя каждый листок. Когда стало худо, я рассовал по ящикам его письма, остальное же либо уничтожил, либо спрятал.
– Фух, – выдохнула я, – что же вы так пугаете.
Тихомир подошёл к узкому простенку между стеллажами, сделал пасс рукой, и часть сруба съехала в сторону:
– Вот, – с гордостью продемонстрировал он тайник, – ещё дед мой придумал.
– Поторопитесь, – Жадовский явно нервничал.
– Что с вами, Василий Андреевич.
– Сам не знаю, – пожал он плечами, – неспокойно.
Тихомир вытащил пару толстых больших тетрадей, ещё стопку бумаг, перетянутых бечевой:
– Всё, можем идти.
Со двора донёсся протяжный крик, который оборвался так резко, что у меня невольно душа ушла в пятки.
– Люди Бартоша!
Я развязала тесёмки притороченного к поясу мешочка, вытащила кристаллы. Те, что были бомбами, пометила чернилами. Спутать их было легко. Один протянула Тихомиру. Жадовский подал ему холщовую сумку.
– Сложите бумаги и держитесь позади. Если вам будет угрожать опасность, бросайте бомбу и уходите, Василий вас прикроет, – тихонько отодвинула ставень, пытаясь разглядеть, что творится на улице. Там было темно. Факелы погасли.
– Как же я оставлю вас?
– Не время для бравады, – раздался голос Жадовского. Василий Андреевич весь подобрался и перестал быть похожим на домашнего кота. Перед нами был хищник. В глазах поблёскивали опасные огоньки.
Передала ему артефакт замедления времени.
– Выходим или дождёмся здесь? – Обернулась к мужчинам.
– Ждём, – сухо отрезал Жадовский.
Тихомира мы отправили за стол, велев спрятаться. Я заняла место сразу за дверью, прихватив массивный канделябр. Василий Андреевич просто сел на стул напротив входа.
Огонёк свечи трепетал, тени по углам превращались в мифических чудовищ. Но настоящие монстры сейчас приближались к нам.
Дверь открылась:
– Не советую вам нападать, – в комнату вошёл молодой мужчина, светловолосый, с холёными усиками.
За ним ещё два неприятных субъекта с наглыми ухмылками. Меня они пока не заметили.
– Господа, – Жадовский сложил ногу на ногу, – давайте обойдёмся без лишних сцен. Отпустите нас и возвращайтесь к своему патрону.
