Бот ощутимо кренило из стороны в сторону, нам пришлось цепляться изо всех сил за всё, что было под рукой. Я, пытаясь не вывалиться за борт, вгляделась вперёд. За прогалиной виднелись несколько высоких, разлапистых сосен.
– Правь прямо на них!
– Паруса не поднять! Невозможно! – Василий обречённо взглянул на меня.
Небо сжалилось над нами, и корабль прямым курсом полетел на деревья. Мы уцепились, кто за что мог. Бот с маху вклинился между двух сосен, мощные ветви смягчили удар. И всё равно, мы кубарем покатились по палубе. Я долетела до другого борта, со всего маху ударившись рёбрами.
Превозмогая боль, вскочила за ноги. Ветер всё набирал обороты, шквал выл и метал в нас сучья и иголки.
– Быстрей! Лезьте на деревья, привязывайте бот!
Мы с Весей и Василием, оскальзываясь на мокрой палубе, вскарабкались на ближайшие ветви, Миколка бросил нам лини, усевшись на мокрых, скользких ветках, подтянули швартовые канаты. Василий, отчаянно ругаясь, закрепил свой конец, потом, рискуя упасть, перебрался ко мне, затем настал черёд Веси. Подруга побледнела, однако изо всех сил вцепилась в конец, ногами обхватив ветку.
Бот перестало рвать вперёд, канаты прочно удерживали судно, так же, как и сами деревья. Осторожно перебрались на палубу.
– Все вниз! – Крикнула я, – бот надёжно застрял!
Мы буквально скатились в камбуз по мокрым ступеням. Варя трясущимися руками разожгла свечу.
– Как хотите, госпожа, а больше я не полечу. Ни за что на свете, – по щекам испуганной горничной текли слёзы, она разожгла небольшую железную печурку, установленную на слое песка, потом камня, чтобы защитить судно от пожара, и поставила чайник.
Я попросила Миколку последить за водой, сама же увела девушек в нашу каюту. Там мы насухо вытерлись и переоделись. Вернувшись, увидели, что мужчины тоже времени не теряли, надев чистую одежду.
Вода согрелась, и Варя принялась разливать всем чай.
– Александра Николаевна, промашку какую мы с вами дали, – стуча зубами о края железной кружки, сказал Тихомир, – эдак, при буре корабль и разбить может. А если на дорогу упадёт?
– Вот и я думала о том же самом, лазая по скользким веткам сосны, – согласилась с ним. Приедем в столицу, надо заняться этим вопросом.
– Как же теперь нам корабль вытащить из веток, – жалобно спросил Миколка.
– Видимо, придётся всё спиливать, расчищать, – на наше счастье, запасливый и предусмотрительный Василий всегда возил с собой весь необходимый инструмент. Я не сомневалась, что уж пила там отыщется.
Веся вздохнула, она всё ещё была бледна:
– Завтра в Питер нам не успеть.
– О чём вы, госпожа, – печально усмехнулся Василий, – повезло, что живы остались. А ветки пилить – дело немудрёное, справимся.
Тихомир, выпив чай, накинул плащ и пошёл проверить кристаллы, не хватало ещё ночью грохнуться на землю. Вернулся он довольным, камни отлично держали «заряд». К тому же две друзы пока были отсоединены.
– Давайте поспим хоть оставшуюся часть ночи, – я поднялась из-за стола, после горячего чая, согревшись в сухой одежде, глаза начали слипаться.
– Мы с Миколкой останемся дежурить. Мало ли что, – Василий сел на сундук, налив себе большую кружку чая, – идите, госпожа, всё будет хорошо.
Я кивнула ему и позвала девушек за собой. Хватит с нас на сегодня треволнений. Тело и разум нуждались в отдыхе.
Александра
Утро было ясным и солнечным, будто и не случилось вчерашней страшной грозы. Только крупные капли на ветках и мокрая трава напоминали о ливне, что разразился ночью. Небо сияло лазурью, птицы взмывали в облака, радуясь солнышку и оглашая трелями округу. В траве раскрыли бутоны яркие цветы, омытые дождём. Лес сиял и переливался, точно сделанный из драгоценных камней. Разноцветные пичужки унизали ветки, как пёстрые бусинки. Всё дышало свежестью.
Одевшись, мы с Весей вышли на палубу, Василий махнул нам рукой:
– Доброе утро, Ваши Сиятельства, как почивали?
– Спасибо, хорошо, – улыбнулась я в ответ, – ночь прошла спокойно?
– Как видите. Теперь надо вызволять судно наше. Крепко засели в ветвях. Сказал бы мне кто такое хоть с неделю назад, счёл бы за сумасшедшего, – расхохотался Василий.
– Ничего, сейчас потихоньку опилим ветки и дальше полетим.
– Дак Миколка уже взялся, – указал капитан на юнгу, которого за пушистыми лапами сосен и видно не было.
– Ну а нам остаётся заняться завтраком.
В камбузе горела печурка, разожжённая Варей. Мы достали крупы и копчёное мясо, остатки овощей. Скоро в чугунном горшке аппетитно булькала и благоухала сытная, наваристая похлёбка.
Когда еда была готова, мы кликнули с палубы мужчин и сели за стол.
– Александра Николаевна, – Тихомир даже разговаривая, не забывал работать ложкой, – а судно-то держится и механизм весь в порядке. И не шелохнулось ночью.
– Вот только подумать надо, как уберечь корабль от бури. Это сильно осложняет полёт. Будь ветер вчера чуть яростней, нас разметало бы по деревьям вместе с ботом.
– Вы правы, – кивнул Горский, – это очень неприятно.
