Но Уинфилд не слышал его. Он уже был на улице. Прошло несколько секунд, пока его глаза нашли женщину в сумерках. Она шла по улице Бороу-Хилл, по направлению к реке. Уинфилд преследовал её на расстоянии пятнадцати ярдов. Они миновали королевскую тюрьму. Вдруг она свернула на улицу Святого Томаса, которая была несколько уже остальных и не так хорошо освещена. Уинфилд ускорил шаг. Расстояние между ними сокращалось. Он почти бежал. Наконец он догнал женщину и выскочил перед ней, загородив ей дорогу.
Внезапное появление незнакомца не слишком встревожило женщину. Она скрестила руки на груди и смерила его снисходительным взглядом.
– Если вы гонитесь за моими карманными часами, – сказала она, – вынуждена вам сообщить, что вас уже опередили. Следующий раз вам придётся быть чуточку проворнее. Обещаю вам, завтра я надену жемчужные серьги, специально для вас, чтобы вы смогли меня ограбить подобающим образом.
Она сделала скорбную гримасу, точно собираясь заплакать, и вдруг резко рассмеялась.
– Простите, я вовсе не хотела вас напугать, мистер Грант, – сказала она, переведя дыхание. – Я вас сразу же узнала. Ваш театральный прыжок выдал вас. Только актёр способен на такие пируэты. Вот уж не ожидала, что сегодня на меня нападёт республиканец. Какими судьбами вас сюда занесло? Можете не отвечать на этот глупый вопрос. Конечно, вы в своей родной обители. Вам наверняка интересно, что здесь делаю я.
– Миледи, передайте своему супругу или кем там он вам приходится, что он слишком стар, чтобы искать приключений в Бермондси.
– Эдмунд мне не муж, – ответила женщина, ничуть не смущённая разоблачением. – Мы старые друзья, как и вы с этой чудаковатой девчушкой. Не исключено, что мы с Эдмундом обвенчаемся. Несколько месяцев назад мы с ним поспорили. Я утверждала, что он никогда не приживётся в бедном квартале, что местные жители никогда не примут его за своего. У него на лбу написано, что он из Вестминстера. Он гордо повёл меня на премьеру с целью продемонстрировать, как славно он поладил с местной молодёжью. Теперь мне не отвертеться. Придётся выйти за него замуж. Таковы условия пари.
– Ваш костюм оставляет желать лучшего, миледи, – сказал Уинфилд. – В отличие от вашего напарника по играм, вам не удалось слиться с толпой. Вы могли бы, по крайней мере, поработать над руками. Они вас выдали. Я тут же понял, что вы не из Бермондси. В следующий раз потрите суставы пальцев сажей.
Женщина взглянула на руки и кивнула, соглашаясь.
– Благодарю вас за совет. Приму к сведению. В самом деле, какая нелепая оплошность с моей стороны. Признаюсь, я тоже сначала подумала, что вы не из Бермондси. У вас так мало общего с местными мужчинами. Мне даже показалось, что вы из нашего круга.
– Вы приняли меня за студента театрального училища, за богемного самозванца?
– Не обижайтесь. Это комплимент.
– А мне и не обидно. Мне забавно. Не хочу вас разочаровывать, сударыня, но я – коренной бермондсиец. Уже двенадцать лет работаю на пристани.
– Тем не менее, у вас впечатляющий словарный запас.
– Для грузчика.
– Не только для грузчика. Поверьте мне. Я видела достаточно постановок в Вестминстере, и ваша пьеса им, в сущности, ничем не уступает. Мне до сих пор трудно поверить, что вы нигде не учились.
Эта неожиданная похвала от красивой образованной женщины мгновенно обезоружила Уинфилда. Он приготовился услышать ехидные замечания, а вместо них получил лесть.
– Вы, должно быть, разбираетесь в истории и философии, – продолжала женщина.
– Я с горем пополам разжевал «Республику» Платона, – ответил Уинфилд уже менее враждебным тоном. – Потом попытался разжевать Локка и Гоббса и подавился. Вы не представляете, сколько ночей я не спал, пытаясь постигнуть их теорию социального контракта. На поверхности всё кажется так просто, а когда пытаешься применить на деле… Простите, я даже не знаю вашего имени.
– Джоселин Стюарт.
Уинфилд не поверил, что это её настоящее имя, но тем не менее протянул ей руку. Вместо того чтобы пожать ему руку, собеседница сомкнула пальцы вокруг его запястья.
– У вас всегда такой бешеный пульс, когда вы обсуждаете политику? – спросила она.
Не успел Уинфилд придумать остроумный ответ, как она снова рассмеялась и выпустила его руку.
– Мне пора, – сказал он, радуясь, что в сумерках не было видно, как горели его щёки. – Я уверен, что мы ещё встретимся. Ведь вы ещё придёте в «Золотой якорь»?
– Боюсь, что нет. У меня есть правило не ходить на одно и то же представление дважды, каким бы блистательным оно ни было. Но если у вас есть свободное время и желание сделать доброе дело, загляните в школу Сен-Габриель. Я там преподаю историю. Не сомневаюсь, что вы придумаете какое-нибудь познавательное занятие для детей.
Сен-Габриель! Уинфилд содрогнулся от одного названия.
Джоселин заметила, как он изменился в лице, и угадала его мысли.
