Уинфилд поднялся из-за стола и последовал за Баркли по длинному коридору, соединявшему пристройку дворецкого с главным домом. Невзирая на отсутствие господина, подвесные лампы в коридоре горели, освещая бесчисленные морские ландшафты и портреты на стенах. Коридор представлял собой миниатюрную галерею.
Баркли оживлённо рассказывал об истории дома, об архитекторе, который его построил, о незаурядных личностях, которые в нём побывали. Все эти рассказы пролетали мимо ушей Уинфилда, чьё внимание было полностью сосредоточено на картинах. Стиль казался ему знакомым. При всём при том что он не являлся знатоком живописи и ни разу в жизни не бывал на выставке, он мог поклясться, что уже видел эти сочетания красок и эти штрихи.
Баркли не заметил, что его гость отстал от него. Он продолжал говорить, не зная, что потерял своего слушателя. Уинфилд застыл посреди коридора. Предметом его любопытства был портрет с изображением влюблённой пары. Молодая рыжеволосая женщина в платье из синего бархата опиралась на руку красивого пожилого мужчины в сером камзоле.
Разглядев этих людей поближе, Уинфилд негромко рассмеялся. Он узнал эту пару. Представительный джентльмен был не кто иной, как его закадычный друг Кип, а дама была той самой таинственной благодетельницей, вызвавшей столько противоречивых разговоров своим появлением в «Золотом якоре».
Вот, оказывается, кем Кип был на самом деле! Эдмунд Берримор… Внезапно все осколки из жизни этого загадочного человека сложились в мозаику: его неограниченное свободное время, неизвестно каким образом заработанные деньги, сверхъестественная щедрость. Всему этому теперь было объяснение. А книги в библиотеке? Уинфилд видел те же самые книги в каюте Кипа. А эти морские ландшафты в коридоре были явно написаны тем же голландским художником. Так вот как развлекаются состоятельные лондонцы!
Голос мистера Баркли вывел Уинфилда из оцепенения.
– Я хотел показать тебе кабинет.
– Простите. Я отвлёкся.
– Согласен, тут есть на что отвлечься. Идём. Мне не терпится показать тебе весь дом.
Уинфилд подумал и покачал головой.
– Быть может, в следующий раз?
Баркли удивился.
– Но я только начал экскурсию.
– Благодарю вас, но думаю, что с меня хватит впечатлений на один вечер. Я уже налюбовался. У меня голова закружилась от одного похода по коридору. Но я рад, что вы показали мне галерею. Я никогда не видел столь прекрасных полотен.
Перед тем как запереть дверь в галерею, викарий вздохнул с глубоким сожалением, точно его вынуждали покинуть сказочную обитель.
Когда Уинфилд вернулся в приёмную, Диана всё ещё сидела в углу на кушетке в той же позе, в которой он её оставил. На коленях её по-прежнему лежала усыпанная крошками салфетка. Том стоял перед книжными полками и разглядывал названия на переплётах, сощурив глаза и сомкнув руки за спиной.
– Нам пора домой, доктор Грант, – сказал Уинфилд вполголоса. – Мне опять рано вставать.
Две недели прошло с тех пор, как Уинфилд поссорился с Яном. Ирландец так и не появлялся. Грузчики на причале лишь пожимали плечами. Мартин Коннолли занял его место на сцене.
Исчезновение Яна угнетало его друзей. Уинфилд и Тоби перестали ужинать в «Голубином гнезде» и забросили картёжные игры, в которые когда-то играли с Яном. Теперь им надо было придумать новые традиции для двоих, чтобы отсутствие ирландца не так остро ощущалось.
Однажды вечером они сидели в харчевне на улице Белой Церкви и играли в кастильский покер, которому их научил один испанский матрос. Уинфилду явно не терпелось вернуться домой.
– Ишь, каким домоседом ты у нас заделался, – ворчал Тоби. – Ведь недаром говорят, что счастье отбивает память. Счастливчик забывает друзей.
– Неужели?
– Начисто отбивает! Знаешь ли, у некоторых из нас нет женщин. Меня, например, никто не ждёт дома, кроме моего старика. Куда делось наше товарищество? Ян испарился. У тебя женщина. У Кипа женщина. Один я холостяк. А мой старик – вдовец. Грустно всё это.
– А что тебе мешает? Поди и заведи себе женщину. Заодно и старику своему найди весёлую старушку.
– Тебе смешно!
– Да нет, мне плакать хочется. У меня кости ноют от дождя.
– Ещё одну партию, – взмолился Тоби.
Уинфилд неохотно согласился.
– Так и быть.
Насвистывая матросскую песенку, которую когда-то пели его братья, Тоби тщательно перетасовал карты и не спеша раздал их. Он делал всё, чтобы растянуть последнюю партию как можно дольше. Уинфилд не стремился выиграть. Он хотел, чтобы игра поскорее закончилась. Каждые полминуты он выглядывал в окно. А туман всё сгущался. Прохожих становилось всё меньше.
Вдруг он вздрогнул и выронил карты. Мимо харчевни прошла женщина Кипа. Уинфилд тут же её узнал по осанке и рыжеватым волосам, которые ещё больше завились от влаги. Она была одна.
Уинфилд швырнул несколько мелких монет на стол и схватил куртку.
– Считай, что ты выиграл.
– Эй! – воскликнул Тоби негодующе. – Ты куда сорвался?
