– Так если у меня на руках будут перчатки, то зачем мне отмывать руки? – удивился Уинфилд. – Тогда их можно оставить в естественном виде.
– Да, но перчатки придётся снять за столом.
– А кто будет смотреть? Мистер Баркли уже видел мои руки. Он знает, чем мы зарабатываем на жизнь.
Когда Диана узнала, что ей придётся прилично одеться, она оказала сопротивление, как и следовало ожидать. Весь её гардероб состоял из бесформенных лохмотьев, которые держались на булавках и тесёмочках. Она не хотела разоряться на платье, потому что в глубине души по-прежнему лелеяла мечту о побеге в Голландию. Не говоря о том, что девушка ничего не понимала в моде, и сама задача выбрать наряд была сродни жестокой пытке.
Служанки, которых не пригласили на ужин, убедили Диану принять их помощь. Ингрид тщательно расчесала ей волосы, выделила две пряди сверху, заплела их и заколола на затылке блестящим гребнем. Бриджит одолжила свою ирландскую шаль. Они суетились вокруг хмурой девчонки, будто готовили её к королевскому балу. Одному Богу известно, где они раздобыли платье из кремового льна с длинными узкими рукавами. Ворот украшала тонкая тесёмка кружева, но Диана настояла, чтобы её отпороли. Кремовый лён имеет такой же пуританский вид, как и чёрное сукно. В нём есть нечто мученическое. Это платье походило она сорочку, которую Жанна д'Арк надела на казнь.
У Тома была карта Лондона с 1851 года. Каждые несколько лет Гринвудское издательство выпускало новую, и Том её немедленно приобретал, складывая старые в архив. Ему нравилось разглядывать карты. Он получал от этого такое же удовольствие, как от чтения медицинских справочников. Таким образом, он мог наблюдать за переменами в ландшафте города, не покидая Бермондси. Он знал, какие здания сносили и какие улицы переименовывали.
– Вот куда мы едем, – сказал он, указывая пальцем на Бридж-Стрит, на север от Палас-Ярда. – Любопытно будет взглянуть на Вестминстер. Я там не был уже больше двадцати лет. Хорошо, что мистер Баркли позаботился о транспорте и выслал за нами своего кучера. Я бы заблудился.
Повозка приехала около шести вечера, как и было указано в приглашении. Появление таинственного тёмно-синего ящика с занавешенными окнами не удивило соседей, потому что они видели его и раньше. Однако они не узнали доктора Гранта и Уинфилда в вечерних костюмах. Постояльцы таверны на противоположной стороны улицы прильнули к окну и уставились на двух незнакомых джентльменов, стоящих у входа в «Золотой якорь».
Том и Уинфилд улыбнулись и шутливо дотронулись до шляп в знак приветствия.
Наконец появилась Диана в своём новом льняном платье с наброшенной поверх него ирландской шалью. Девушка бросилась к повозке, скрестив руки на груди и втянув голову в плечи. Казалось, ей было стыдно показываться на людях в таком наряде.
– Это просто баловство, игра с переодеванием, – успокоил её Уинфилд.
– Мы оба посмеёмся на славу.
Он придвинулся ближе к Диане, схватил её руку и начал покрывать её жеманными, стыдливыми поцелуями, шепча высокопарный вздор. Мало-помалу она сама втянулась в игру и приняла роль оскорблённой светской львицы. Ей доставляло злорадное удовольствие высмеивать ритуалы высшего класса. Она думала о женщине с шиллингом и о том, как та вела себя со своими кавалерами.
– Не ожидаю, что вас смутит моё присутствие, – сказал Том, оторвав глаза от карты, – но ради бога, пожалейте бедного кучера. Он же может потерять самообладание и врезаться в фонарный столб.
Уинфилд угомонился и положил конец игре.
– Доктор Грант прав, – сказал он, выпуская руку Дианы. – Кучер не привык к таким разбитным пассажирам. Мы не должны его отвлекать и подвергать лошадей опасности. Если мы собьём фонарный столб, нам придётся за него платить, а нам совсем ни к чему лишние расходы. Тут один фонарный столб стоит больше, чем наша бедная таверна.
– Добро пожаловать в Вестминстер, – пробормотал Том, отдёргивая занавеску.
Он выглянул в окно, сравнивая своё окружение с пометками на карте. Улицы на самом деле стали шире, но казались уже из-за несметного количества карет и пешеходов. Том ещё не решил, нравились ли ему перемены, произошедшие за двадцать с лишним лет. Ему хотелось бы видеть побольше музеев и библиотек, поменьше магазинов и ресторанов. Казалось, что у людей теперь было больше денег и меньше времени на чтение. Ничего не поделаешь. Ещё Тому показалось, что женщины стали занимать больше места на тротуаре, потому что их юбки стали шире. Теперь мужчинам приходилось расступаться, чтобы пропускать дам. Увы, это неизбежно, когда на троне сидит женщина.
Том вовремя напомнил себе, что его мнение никого не интересовало. Вестминстер давно перестал быть его стихией. Какой смысл растравлять ностальгию по георгиевской эпохе?
Диану больше всего занимали бархатная подушка, на которой она сидела, и кисточки на занавеске. Ей раньше не доводилось кататься в повозке, и с непривычки её тошнило от постоянных толчков и рывков.
