Букаяг облизал губы и, казалось, желал разорвать воина на части. Асна выглядел сухопарым, но сильным. На нём была та же причудливая, цветная и грязная одежда, что он носил во дворце, но, как и тогда, в его поступи Рока узнал поступь убийцы.
– Могучий военачальник, – картинно поклонился Асна, не сводя глаз с женщин. – Прелестные дамы. Асна приветствует вас особенно и с большим почтением.
– Говори быстрее, – прорычал Рока, чувствуя, как Букаяг усиливает его с каждым моментом. – Что тебе нужно?
– Дурацкая наранская привычка, звиняюсь. Я принёс новость от общего друга. Оско из Мезана. Он говорит, у него есть полезная для тебя информация.
Роке было не интересно слушать дальше, но на него выразительно посмотрел Кейл.
– Зачем Оско из Мезана вообще что-либо мне сообщать?
– А. Он говорил, что ты спросишь. Говорил, должен тебе за пляж. – Тут он посмотрел на королеву одного народа и принцессу другого и подмигнул. – Великие люди ненавидят долги, красотки. Очень гордые.
– Говори, что хотел.
– А… Очень звиняюсь. Дурацкая наранская привычка. Я не дурацкий. Оско в Кецре, я тебя приведу к нему, да? Тут близко.
Роке хотелось просто сесть и сидеть, пока его телу не вернётся чувствительность. Его брата распирало от страха предательства, или просто от страха, но впервые за несколько недель Кейл выглядел так, словно мог целый день воздерживаться от нытья, и Рока вздохнул. Он возьмёт телохранителей. Когда не стало Фарахи, Рока остался без информации, и даже если его вели в смертельную ловушку, сведения могли оказаться полезными.
Лани окатила воина таким взглядом, словно рассматривала гниющий труп.
– Шаман, ты знаешь, кто такие кондотийцы? – Она даже не пыталась скрыть своё презрение.
– Я знаю достаточно, королева. Но благодарю тебя.
– Что ж. Тогда я больше ничего не буду говорить. Прошу, присоединяйся к нам за ужином во дворце моего отца. Тебе всегда рады.
– Благодарю, я приду, если будет время.
Лани взяла свою сестру за руку – та снова ничего не сказала, и увела всех прочь. На площади остался только возвышающийся над кондотийцем Рока и стоящие позади него телохранители, осматривающие Асну с пульсирующей в конечностях жестокостью. Расфуфыренный воин с улыбкой отступил назад, и чем дальше, тем сильнее от него несло потом.
– А, сюда, други. Сюда. Следуйте за Асной.
Рока шёл по забитым улицам Кецры, с каждым шагом чувствуя себя всё лучше и лучше.
Ведущий их кочевник время от времени поворачивался к ним с натянутой улыбкой и комическим поклоном, словно сопровождал знатных господ. Оказывавшиеся поблизости тонги пялились на них, а иногда и вовсе сбивались в кучки, что затрудняло путь к храму – теперь уже знакомый Роке маршрут: иногда он заходил в святилище Просветлённого ради минуты покоя. Как и в Шри-Коне, монахи не обращали на него внимания и в любом случае были добры. Он не знал, почему это так, но полагал, что на тех, кто искренне верит в богов и духов, человек, пусть даже и такой огромный, не производит особого впечатления.
– Это ловушка, – пробурчал Букаяг во второй раз. – Ты должен отдать мне этого змеёныша и позволить выжать кровь из его ушей.
Рока заметил, что некоторые из его людей уставились на него, и заподозрил, что опять говорил вслух. Букаяг чуть ли не задыхался от предвкушения и, казалось, совершенно не беспокоился насчёт физического состояния Роки.
Жрецы многих родственных конфессий Тонга расступились, а некоторые даже поклонились, когда Рока и его люди вошли в храм. Однако под маской вежливости скрывалось раздражение от их вторжения. Прихрамовая территория выглядела так же, как и всегда. Святилище Просветлённого находилось на северной стороне, массивное, приземистое, и посещалось в основном приезжими островитянами. Разумеется, оно было построено в результате некоего соглашения между королями, которым явно не было дела до настоящих верующих.
У дверей Асна остановился. Рока осмотрел здание снаружи и обнаружил очень мало окон и дверей. Если храм не был набит воинами, то он не особо беспокоился за свою жизнь. Но это не означало, что его не попытаются убить.
По последним сведениям, Оско из Мезана находился в его армии, а затем, видимо, покинул город и вернулся домой. Рока не знал почему, но, быть может, Мезан подумывал о восстании. Фарахи никогда не озвучивал подобную мысль, но это не означало, что такое невозможно.
– Он внутри, большой господин.
Асна повертелся у тяжёлых дверей и вошёл во мрак, а Рока последовал за ним, оставив снаружи двоих человек. В оружейной его ждал готовый полный доспех, а также достаточно копий и мечей, чтобы прорубить себе путь через небольшую армию.
Святилище, которое на самом деле было таким же храмом, как и остальные, практически пустовало. На верхнем уровне слышались монашеские песнопения, и знакомые звуки приятно отдавались в почти восстановивших свою функцию ушах.
– Кочевник, я устал. И у меня кончается терпение.
