Когда лошади истошно заржали и забились в своих стойлах, она не встревожилась. Позже она поднялась на палубу и впервые взглянула на плывущую по небу тьму. Она увидела обливающихся потом матросов, что вперяли напряжённый взгляд в паруса и смотрели на офицеров.
– Что такое, капитан? – прокричала она старому суровому командиру флота, который уже дважды побывал в раю вместе с шаманом.
– Пока ничего, Святая Матерь, – ответил он, перекрикивая ветер. Он улыбнулся вежливо, но впервые – пренебрежительно и, не поклонившись, повернулся к метавшимся по кораблю матросам.
Дала спустилась обратно. Юные лица гальдрийских воинов и сопровождающих её жриц повернулись к ней с надеждой в глазах, в которых промелькнула и толика страха.
– Ничего страшного, – сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее. – Просто погода немного разгулялась.
Служанки принесли ей подушки и одеяло, суетясь вокруг неё, как будто она была калекой.
– Может, проверите, не нужно ли остальным чего-нибудь? – махнула она на мужчин, многие из которых страдали от морской болезни. Служанки поклонились и понесли им имбирный корень из её личных запасов.
Пока они ухаживали за мужчинами, некоторые воины осмеливались поднять на них глаза, заговорить или улыбнуться. Они поправляли волосы, пыжились, демонстрировали зубы и кольца в ушах и на руках. Ведь теперь жрицы могли брать себе мужчин.
Дала попыталась сосредоточиться на письмах. Она завела что-то вроде путевого дневника, отмечая течение времени и красоту бескрайнего моря. На девятый день они увидели семью китов, выплескивающих воду на десять человеческих ростов вверх. Она и раньше видела китов на берегу во время охоты, но эти были огромными, их тела – длиной с корабль, и они поднимали множество брызг, когда ныряли. Несмотря на страх, она была в восторге, и это только подогревало её желание увидеть новый мир. Какие ещё чудеса ждут их там?
Когда её желудок сделал кульбит, она поняла, что корабль стал раскачиваться сильнее. Промокшие матросы скатились в трюм и начали связывать припасы, крича всем найти железные кольца, прикреплённые к стенам. Дала проигнорировала обращённые на неё взгляды и снова поднялась на палубу.
Паруса полностью спустили. Небо затянуло тучами такими чёрными, что казалось, будто наступила ночь – ни одного луча не проглядывало сквозь них. Она взглянула на юг, туда, где должен был быть флот, но ничего не увидела, и казалось, что они одни в пучинистой пустыне посреди чёрных дюн.
Дождь накатывал волнами, что в жару было приятно.
– Где капитан? – крикнула она ближайшим матросам, с трудом удерживаясь на ногах. Мужчины её проигнорировали, и она, цепляясь за те же самые железные кольца, что были расположены по всему корпусу корабля, нашла капитана, таскавшего вёдра из отдельного трюма. Он взглянул на неё, и выражение его лица напомнило ей об Айдэне – не страх, а убийственное спокойствие человека, участвующего в поединке. Прервавшись, он протопал к ней.
Она ахнула, когда его ладонь в железной хватке сомкнулась вокруг её руки.
– Вниз! – приказал он, перекрикивая бурю, а затем потащил её за собой. – Спустите её в трюм и проследите, чтобы она не натворила глупостей! – крикнул он матросам у лестницы, и двое из них приподняли Далу, с трудом удерживаясь на раскачивающемся корабле, и отвели её в трюм, где она обеими руками крепко ухватилась за железное кольцо.
Все огни были потушены водой. Дала слышала лишь ржание лошадей, тихие рыдания своих служанок и завывания ветра. Когда раздался раскат грома, она вздрогнула и впервые усомнилась, что ей удастся выжить.
Вопрос окатил её ледяной волной, замораживая внутренности похлеще самой суровой метели. Она закрыла глаза и стала ему сопротивляться, ведь она пережила голод, никчёмного отца, волка и Орден. Она переживёт и шторм.
– Святая Матерь, – взывала Дала в молитве, стараясь перекричать бурю, – услышь наши слова. – Её помощницы хором повторяли за ней воззвание к Гальдре. Она сосредоточилась на моменте слабости и подавила его со всем презрением, которого оно заслуживало. – Смерть – ничто, дети мои, – кричала она. – Все мы беспомощны пред могуществом Богини. Держитесь за свою веру, и Она вас защитит.
Лёд растаял, когда Дала направила свою силу вовне – на детей пепла, цеплявшихся за кольца, на вопящих от ужаса животных, на капитана и команду.
– У меня достаточно силы, – шептала она. – Возьмите её.
Она представила, как корабль разбивается о волны, как дерево и железо мнутся под беспощадной силой моря, и усилием воли заставила судно держаться.
Бирмун, сын Канита, лежал, связанный верёвками, и в тысячный раз молил о смерти.
Как это и происходило каждый день, один из матросов принёс ему воды в деревянной миске, плюнул в неё и, усмехаясь, ушёл. Пока что они его не били, но издевались с самого первого дня, и с каждой ночью их слова становились всё жёстче. Сам Бирмун клял себя и того хуже.
