Дина, одна из дочерей Сулы, осёдланная и в полной готовности, вышла из импровизированной конюшни вслед за конюшим. Рока встретил уверенный взгляд её тёмных глаз и улыбнулся. По меркам своей породы она была среднячком. Она не обладала силой своего отца, но тем не менее из всех детей Сулы он избрал именно её, не обращая внимания на неодобрительные взгляды хозяев. Роке нужна была не скорость, а воля и выносливость, ему нужен был тот, кто выжил в степях. Заглянув Дине в глаза, он увидел в них то, что и делало Сулу поистине великим скакуном – единственное, что, в конечном счёте, имело значение: это были глаза создания, которое миру не удалось сломить.
– Пойдём, – коснулся он её носа. – Вместе мы впечатлим твоего могущественного отца. Или хотя бы постараемся его не посрамить.
Он улыбнулся, вспомнив Сулу, пока вёл её за собой мимо Сыновей. Те разделись до лёгких кольчуг и кожаных накладок, держа при себе копья, мечи и луки, но практически без припасов. Там, куда они едут, их будет предостаточно.
Капуле не пришёл лично их проводить, но вместо него явились многие его сыновья и дочери вместе с придворными чиновниками, на благородных лицах которых застыли фальшивые улыбки. Роке не было до них дела, главное было соблюсти их ритуалы вежливости, поклониться и помахать, проходя мимо. Сюда пришли и многие тонги из всех слоёв общества, расположившиеся за кольцом стражи, и удивлённо таращились на огромных странных зверей и их всадников.
Рока бы хотел, чтобы рядом с ним были Эгиль, Эшен, Айдэн, Тахар и Алтан с рунными мечами и топорами наготове. Из его многочисленных «защитников» остался только Бирмун – к этому времени восстановившийся, облачённый в те же доспехи, что и остальные, и его тёмный рунный клинок свисал с седла.
– Я буду поддерживать пламя, пока ты не вернёшься. – Лани стояла в передней части двора. Она улыбнулась и смущённо пожала плечами. – Я расспросила твоих людей. Они сказали, что твой бог – бог огня. Я собираюсь молиться о твоём благополучном возвращении.
Островная королева была одета так же, как и её братья и сёстры, и потому он её не заметил. Её волосы по-прежнему были накрыты вуалью, но она открыла лицо, чтобы с ним заговорить. Её улыбка была словно вышедшее из-за туч солнце.
– Благодарю тебя, королева Алаку, это очень любезно с твоей стороны.
Слова, как всегда, показались ему несостоятельными, но он лишь вздохнул и обратился в Рощу.
– Я могу умереть, островитянин. Желаешь что-нибудь сказать?
Ветер не шелохнулся, и Кейл не показался. Время шло, он всё не объявлялся, и Рока собирался уже выдвигаться, как услышал лёгкий шелест ветра.
Рока кивнул, но подумал, что это глупо, и задался вопросом, сколько добра вытравила из мира мелочная ненависть. Он в последний раз взглянул на девушку, чтобы добавить её статуе последние штрихи, а затем сел на Дину. Лани подошла и заговорила так, чтобы только он её слышал.
– Ты сражаешься за город, хотя он ещё не сразился за себя сам. – Её глаза выглядели странно и чуждо. – Мне было бы не стыдно быть твоей… матроной, – сказала она, улыбнувшись. – Совсем наоборот.
Букаяг стал искать обман, возможно даже желал его. Рока хотел, чтобы его разум на мгновение забыл, что у неё есть все основания лгать, чтобы его очаровать. Но брат не спал, и разум нельзя было игнорировать.
– В другой жизни, – безэмоционально ответил он. Брат возбуждённо попытался пришпорить коня, но Рока его удержал. Он чувствовал бремя своей пустоты, цену своих чудес, но всё же внутри ещё оставалось место для толики нежности. – Жена ты мне или нет, – тихо сказал он, – ты и твой сын в безопасности, пока я жив. Прощай, принцесса.
Не бросив на неё последнего взгляда, он поскакал, а Сыновья, собравшиеся позади и вокруг, затрусили к воротам по расчищенной дороге. Никто не хлопал, не ликовал, не бросал цветы, как это иногда делают в историях. Двести людей пепла в тишине покинули безопасные стены, чтобы встретиться лицом к лицу с величайшей армией из всех когда-либо существовавших.
У некоторых глаза были на мокром месте, и Рока знал, что это слёзы радости. Старые воины всю жизнь ждали подобного момента, больше всего на свете страшась бесполезным бременем умереть в своей постели. Рядом не было великого скальда, чтобы спеть им заслуженную песнь славы, так что придётся им обойтись шаманом-лжепророком.
Рока запел негромкую военную песнь, которую во множестве залов пел Эгиль. Удивлённые всадники засмеялись, но присоединились к нему, и глубокие голоса хором поднялись над таращащейся толпой, прекратившей разговоры, что прислушивалась к песне чужаков, исполняемой чужаками.
Рока запечатлел этот миг в сознании – все образы и звуки мира. Кецра, как и большинство городов, была чудом. Столько живых существ, сосуществующих в относительной гармонии, собрались, чтобы противостоять неизбежной гибели, приручая мир вокруг себя. Настоящий триумф человеческой природы.
