– Ничего, – сказала она, чувствуя лишь учащённое биение своего сердца и удивительную прохладу его кожи. Наконец он обнял её одной рукой, и, хотя она знала, что он запросто может выжать из неё жизнь, она не боялась. Так они и сидели, пока у Лани от соприкосновения с камнем не заболели колени.
– Прости. – Великан взглянул на неё, отстранившись, пытаясь понять, не нанёс ли он ей вреда, не обидел ли.
– Это всё пол. Может, немного полежим?
Глаза Букаяга в панике забегали, но в итоге он кивнул и лёг. Она попыталась устроиться у него под боком и закинула на него руку. Его кисти неподвижно покоились на животе, и она хотела взять его за руку, но случайно коснулась пустоты, на месте которой должен быть палец. Он поморщился.
– Прости, больно?
– Нет, это случилось давно, – пожал он плечами, словно объяснить это было невозможно. – Я… вспомнил, как его потерял.
Лани нахмурилась, не понимая. Это показалось ей странным, но он, в конце концов, тоже был странным.
– Расскажешь?
Она не была уверена, что разумно задавать этот вопрос, но надеялась, что разговор поможет ему расслабиться. Его лица коснулась грустная улыбка.
– Если расскажу, ты не поверишь.
Она оставила эту тему и коснулась его руки.
– У тебя много ран, – рассеянно сказала она, не в силах игнорировать его напрягшиеся мышцы. – Это откуда?
Он снова поморщился, когда она коснулась участка почерневшей кожи на другом пальце.
– Мороз, – прошептал он. – В стране пепла очень холодно. Не всегда можно найти пристанище.
Его золотистые глаза блуждали по потолку, словно он видел некую картину, недоступную её взгляду. Хоть она его и обнимала, ей казалось, что на самом деле он далеко. Она понимала, что никто никогда его так не обнимал, и эта мысль вызвала у неё жалость, которую ей не хотелось испытывать. Быть может, прикосновения никак не помогут, но это было всё, что она могла сделать, и продолжала его обнимать.
– Я тебя не понимаю, принцесса, – прошептал он спустя некоторое время.
Она улыбнулась, чувствуя себя более уверенно.
– Мужчины редко понимают женщин. Я тоже тебя не понимаю, но хотела бы.
Он ничего не сказал, и когда она подняла голову, чтобы на него посмотреть, то увидела в его глазах напряжение – знакомое ей, но совершенно чужое для такого мужчины, как он.
– Ты боишься, – сказала она и тут же об этом пожалела, когда с его лица слетело всяческое выражение, лишь глаза не изменились.
– Я видел, как во тьме гибнут сильные создания, принцесса, бесславно исчезая в пасти хищника. – Он глубоко вздохнул и сел, взяв её за руки, кажущиеся такими маленькими на фоне его ладоней, а затем приложил их к своей щеке и губам. – Как и монахи, ты очень добра. Я знаю, что моя компания не приносит удовольствия. Знаю, что я странный и жуткий.
– Нет… – Она покачала головой и осталась сидеть, но он её отпустил.
– Прошу, в этом нет необходимости. – Он встретился с ней взглядом. – Да, мне страшно, Лани Капуле, но боюсь я не смерти. Лишь поражения. Тебе не нужно заручаться моей верностью, теперь ничто не остановит меня на пути к предназначению. Я благодарен за это мгновение и надеюсь увидеть тебя вновь до того, как наступит конец.
Сердце Лани заколотилось от того, как он произнёс слово «конец» – так уверенно, словно точно знал свою судьбу.
– А я тебя, – прошептала она намного позже, сидя в полусожжённом храме. Свирепый воин встал, помог ей подняться, поклонился и ушёл, не сказав больше ни слова, и его тяжёлые шаги растворились в ночи.
Островной принц видел сцену, произошедшую между Рокой и принцессой. Он стоял неподалёку и наблюдал за ними, а в глазах его плескалась такая ярость, что Рока подумал – ему придётся попытаться убить мертвеца. Но Кейл ничего не сказал, и всё закончилось, по крайней мере на время.
Рока оставил её в храме, а затем два дня и две ночи без отдыха работал, перемещая орудия к стене. На третий день, когда по меньшей мере восемьдесят машин были установлены на платформах, обложенные болтами и камнями, из гавани прибежал краснолицый тонгский посланник.
– Флот, шаман, – пропыхтел он. – Парус аскоми на горизонте.
Город нёсся мимо Роки, пока он делал всё возможное, чтобы не раздавить жителей Кецры. На пристани он обнаружил множество своих людей, прикрывающих глаза от солнца и всматривающихся вдаль. Рока увидел одинокий парус и зашагал по причалу.
По мере того как тянулось безветренное утро, парусов больше не появлялось. Наконец к причалу на половине вёсел приковыляло судно, и люди пепла побежали помогать сородичам сойти на берег. Члены экипажа с бледными измождёнными лицами рухнули на колени и стали целовать песок.
– Нас нагнал шторм, Глас Божий, – принялся объяснять капитан после того, как дрожащими руками приложил к губам флягу с водой и сделал большой глоток. – Мы вышли в море на день раньше. Когда увидели шторм, помчались на всех парусах и едва его обогнали. Мы удирали как безумцы и благодарили Мать, когда среди облаков увидели старого Волуса.
– А остальные?
Рока отвернулся, зная, что услышит. Капитан выдержал слишком долгую паузу.
– Я… не знаю, шаман. Возможно, им удалось избежать непогоды.
