Старый моряк собрал последние силы, чтобы отвесить поклон, и Дала оставила его отдыхать.
Большинство сынов Имлера походили на бледных духов, невидящим взглядом таращащихся на протекающий корпус. Во время шторма их немногочисленные лошади обезумели, и команде пришлось их убить или сбросить в море. Доспехи и оружие разлетелись по всему кораблю, и большую часть выкинули за борт, чтобы не быть случайно ими пришибленными во время дикой качки.
– Скоро мы будем в безопасности, на суше, в окружении союзников, – объявила Дала им и тем, кто был в трюме. – Мы почти на месте.
Те, кто не заснул, поклонились. Дала вернулась к своему кольцу и отрешённо обхватила металл ослабевшими истерзанными руками, после чего прислонилась к корпусу и уснула.
Проснулась она резко, вылетая из сна, в котором тонула, запертая в клетке. Амира осторожно её потрясла.
– Святая Матерь, мы прибыли. Капитан пристал прямо к берегу. Всё закончилось.
Дала в благодарность сжала женщине руки и поднялась на палубу. Она впервые видела рай и, несмотря на усталость и общее состояние, пропускать это событие не собиралась.
Повсюду росли деревья причудливой формы, и все они были ярче, чем любое растение в Аскоме. Бледный песок отражал солнечный свет, вода, как и обещал Рока, была голубой и такой прозрачной, что Дала могла разглядеть дно. Она закрыла рот рукой, чтобы не расплакаться.
К ним начали стягиваться люди, спешившие с другого конца пляжа и с маленьких тримаранов. Полуобнажённые островитяне с копьями, луками и ножами окружили их корабль, жестами веля оставаться на борту. После недолгого ожидания появились ещё двое в красивых шелках: один – в синем и серебряном, другой в красном и зелёном. Приблизившись, они начали говорить на иностранном языке, которому Рока обучал свой народ на протяжении десяти лет.
Дала знала большинство слов, но люди произносили их так быстро и так слитно, что понять их было сложно. Взглядом она поискала островного посла, но не нашла его, и на мгновение испугалась, что он погиб во время шторма. Сейчас это не имело значения. Она сошла с корабля, желая поговорить с людьми, и капитан с несколькими моряками последовали за ней.
– Лоа, – произнесла она местное приветствие. Пёстрые мужчины вытаращились на неё, круглыми глазами скользя по её волосам, лицу и телу. Такое откровенное мужское внимание было неприятно, но Рока её об этом предупреждал. Она положила руку на грудь.
– Я Дала, Матриарх Аскома. Пожалуйста, отведите меня к вашему королю.
Они обменялись несколькими фразами, заговорив ещё быстрее, а затем мужчина в красно-зелёном понял руку, веля им ждать на месте.
Дала знала, что её людям нужна вода. Но куда важнее было увести их с проклятого корабля и поспешить к шаману, чтобы узнать, что ещё требуется. Она вежливо улыбнулась и повторила свою просьбу более простыми словами:
– Союзник короля Алаку. Пожалуйста, отведите меня сейчас. Шторм… был очень страшным.
Мужчины снова торопливо заспорили.
– Где чужестранец, Эка? – шёпотом спросила Дала, повернувшись к капитану, но тот лишь пожал плечами. Она крикнула на корабль, приказывая его найти, но никто из команды его не видел.
Пока они ждали, прибежал очередной островитянин и вручил говорящим свиток. Те его прочитали и какое-то время молчали, затем тихо заговорили со своими людьми и наконец подошли к прибывшим, глядя на них нервно, но решительно.
– Мужчины – сюда, – сказал человек в серебряном, – женщины – сюда. – Он указал на два разных места на пляже. – Оружие оставить, – кивнул он на копьё капитана.
Матросы мгновенно ощерились на его тон, но взглянули на Далу, ожидая разъяснений. Она не знала, что сказать. С каждым мгновением островитян становилось всё больше, но эти люди были её союзниками. Она не видела причин их бояться.
– Мы прибыли с адмиралом Махэном. – Она надеялась, что произнесла фамилию правильно. – Я королева Аскоми. Нас не нужно разоружать. Мы…
Мужчина в красно-зелёном шагнул вперёд, протянул маленькую ручку и влепил ей пощёчину.
– Мне плевать, кто ты, дикарка. – Она едва его поняла. – Мужчины – сюда! – вновь закричал он. – Женщины – сюда, или вы все сдохнете на этом пляже!
Дала почувствовала скорее шок, нежели боль. На мгновение команда её корабля замерла – возможно, пребывая в том же изумлении, что и она сама. Затем они взревели. Каждый стоящий рядом измученный человек пепла бросился на обидчика Далы – их честь требовала его смерти.
Дала призывала их к спокойствию, но понимала, что это бесполезно. Ударить матриарха на глазах у людей, поклявшихся её защищать, было за гранью допустимого. Каждый воин, который ничего не предпримет, обесчестит себя настолько, что будет гореть в Горе тысячу лет.
Атаковав внезапно, матросы сумели нанести несколько ударов кинжалами мужчине в красно-зелёном, прежде чем островитяне обрушили на них дубинки и повалили на песок. После путешествия большинство из них едва держались на ногах, но даже несмотря на это сражались с яростным остервенением.
Отойдя в сторону, Дала наблюдала за побоищем и увидела, что некоторые получили раны, которые наверняка окажутся смертельными.
