– Сестра короля. Её нельзя трогать.
Дала задумалась, понимая, о какой женщине шла речь в письме. Но если его написал не посол, то кто тогда?
Она пожала плечами, будто это было не важно.
– Как пожелаешь.
Кикай поёрзала на троне своего брата.
– Капитан Генто, где, духи их дери, мои солдаты?
Её новоназначенный убийца стоял среди небольшой толпы посыльных. Похлопав одного по спине, он отослал его с заданием, а затем повернулся и поклонился.
– Внутренний двор заперт, госпожа. Кто-то повредил ворота. Я приказал принести лестницы. – Тут он помедлил и поморщился. – Кроме того, казармы… кажется, горят. Стражники во дворе пытаются их потушить и ищут пленников.
Ногти Кикай впились в древесину, и она едва не закричала: «Как это могло произойти и кто это сделал?»
Но она знала. В венах ядом бурлил страх вперемешку со злостью. И всё же она не станет бежать. Не из собственного дома. Не от дюжины хромых дикарей и неверного любовника, обречённая в тот миг, когда убийцы соберутся вместе. Она посмотрела на своего нового телохранителя, терпеливо выжидавшего в углу, и почувствовала себя спокойнее.
– Приведите сюда стражников, всех, сейчас же.
Капитан поморщился.
– Госпожа, огонь может выйти из-под контроля. Наверняка заключённые использовали пожар, чтобы отвлечь от себя внимание и сбежать. В стене всего несколько мест, откуда можно…
– Я тебя не спрашивала! Они не собираются сбегать, некомпетентный ты болван! Они придут сюда, за мной. Живо, приведи всех солдат.
Генто покраснел, поклонился и жестом приказал своим людям выполнять.
– Приведи Тейна, – велела Кикай стоящему за её спиной скрытому в тенях убийце. Тот поклонился и исчез.
Она не хотела убивать племянника, но убьёт, если понадобится, и Эке это известно. Одной этой угрозы должно быть достаточно. Как ему удалось незаметно устроить пожар, угрожающий уничтожить казармы, и взломать ворота, она не знала, но ей было плевать. Всё это лишь отвлекающие факторы.
– Госпожа, варвары во дворе!
Сквозь открытую дверь просунулась голова посланника. Затем его глаза выпучились, а горло рассёк голубой клинок. Кикай поднялась на ноги.
– Закрыть дверь! – закричала она, и трое стражников, всё ещё стоявшие у железной двери, бросились выполнять приказ. Один отлетел назад, когда дверь распахнулась, являя залитого кровью варвара, размахивавшего чем-то похожим на руку статуи. Окинув взглядом комнату, он бросился в атаку.
За ним появилось ещё несколько варваров – мужчин и женщин, спускавших стрелы и кричавших словно дикие звери, нападая на стражу Кикай. Она отступила и крикнула своего телохранителя, который подошёл к подножию помоста, держа кисти в рукавах, спокойный, как батонский ветерок.
Навстречу ему бросились двое варваров. От двери донеслось предупреждение, но Тамо вытащил из-за спины копьё и стал им размахивать, а затем гадюкой бросился вперёд; изогнутое лезвие рассекло лицо одному варвару и почти отрубило голень второму. Первый попятился, ослеплённый, второй рухнул на камень.
Беспорядочный бой продолжался. Кикай видела, как убили всех её солдат, за исключением Тамо. Некоторые пытались скрыться за потайными дверями, но большинство падало от всаженных в спину стрел и копий.
Наконец во дворец вошёл Эка с очередными дикарями и закрыл дверь. Кикай охватила ярость.
– Ты из ума выжил? – воскликнула она в воцарившейся тишине. – Ты предатель собственного народа.
– Я служу королю, – безрадостно проговорил Эка. Его взгляд казался совершенно непринуждённым, а поступь спокойной. Он окинул взглядом трупы и многочисленные секреты, расположенные по всему залу, проверяя каждый словно ремесленник, оценивающий свою работу. Наконец его взгляд упал на Тамо у подножия помоста, а затем на Кикай.
– Что ты наделала, Кика-че?
Кикай безудержно задрожала, её руки сжались в кулаки.
– То, к чему меня вынудило твоё предательство. Думаешь, я этого хотела?
– Что они потребовали? – тихо спросил Эка, и печаль в его глазах отразилась очередной раной на сердце Кикай. – Сына Кейла, я полагаю? Скольких детей ты им уже отдала?
Кикай заставила свои конечности перестать дрожать. Она не желала этого слышать. Не от человека, который заставил её снова заключить сделку с монахами. Её слуга зашипел, что было сигналом – они привели короля, но Кикай подняла руку, приказывая ждать. Она знала, что ей следует бежать, но она устала прятаться, устала ждать, устала сдерживаться.
– Скажи своим дикарям опустить оружие, – сказала она, – или я перережу Тейну глотку.
Эка вышел вперёд, словно его это не заботило, сосредоточив взгляд на Тамо.
– Я посажу на трон другого сына Фарахи, Кикай. Разницы никакой нет.
– Он не справится, – сплюнула Кикай. Когда её бывший любовник ничего не ответил, она почувствовала, как прорывает плотину. – Разве то, что между нами было, ничего не значит? Неужели ты считаешь меня настолько беспомощной? Или ты теперь подчиняешься тому чудовищу?
– Я всегда служил лишь одному хозяину. Отпусти его сына. Ты любишь Тейна, Кикай. Знаю, что любишь. Прекращай.
Разочарование и утрата боролись в ней со злостью, и её глаза увлажнились.
