Рока мчался по равнинам Тонга, а затем замедлился, увидев дорогу. Насколько хватало глаз, по обеим её сторонам тянулась бесконечная процессия телег, ослов и наранийцев.
– Сколько солдат? – спросил он. Лошадь Бирмуна фыркнула, когда тот её пришпорил.
– Больше, чем вчера, шаман, но ненамного. Я вижу в лучшем случае двух на телегу.
Рока кивнул. Его глаза на свету видели не так хорошо, как глаза сынов Имлера. Он сощурился на солнце, пытаясь по водяным часам в Роще определить, когда оно зайдёт. Они потеряли время на отдых и выпас измученных лошадей, убили нескольких пеших разведчиков, но теперь были готовы. Это будет долгий день, наполненный кровью.
– Идём, Дина. – Цокнув, Рока сжал бёдра, и дочь Сулы двинулась с места, взмахнув хвостом. Он оглянулся на Сыновей с неутолённой жаждой славы. Таким мужчинам были не нужны речи.
– Подожгите телеги, – приказал он, – убивайте всех, кто встанет на пути. Когда солнце коснётся горизонта, поезжайте на запад за холмы. Не рискуйте понапрасну, собратья, вы будете нужны завтра.
Он взобрался на небольшую холмистую возвышенность и призвал из Рощи длинное копьё. Тёплый металл заполнил его ладонь, когда он его перехватил, готовясь к атаке.
– Заставь своего отца гордиться, – прошептал он Дине на ухо. Когда наранийцы заметили всадников, по их рядам пронеслись предупреждения и крики ужаса.
Без лишних понуканий Дина устремилась к колонне, пробивая брешь. Несколько стрел и камней пролетело мимо её головы и тела, и вот они уже были лицом к лицу с врагом. Рока сбил с ног копейщика, проткнув ему своим оружием грудь. Вернув щит в Рощу, он призвал в другую руку меч и стал рубить погонщиков с обеих сторон, крича, чтобы ещё и напугать животных. Он слышал, как вокруг бушуют Сыновья, метая копья и сражая невезучих.
Первая линия сопротивления была сломлена. Солдаты и торговцы бежали, а рабы падали на колени или заползали под повозки, прикрывая головы руками.
Рока поднял факел, зажёг его и порысил к каравану. Все повозки были накрыты плотной парусиной, которая, несомненно, служила прекрасной защитой от дождя. Однако при этом она была легко воспламеняема.
Пламя вспыхивало повсюду, где атаковали всадники. Мирные жители Нарана мчались куда глаза глядят, испытывая всё больший ужас, когда солдаты, к которым они бежали за защитой, либо падали от оружия ревущих убийц, либо сами разворачивались и убегали.
Воины Роки убивали чуть ли не расслабленно. Их доспехи были самыми прочными и тонкими из всех, что Рока создал за пятнадцать лет. Они орудовали мечами и копьями из лучшей стали и сидели верхом на конях, которых выводили на протяжении тысячи лет специально для войны. Сами всадники боялись, лишь что Вол, увидев, как они вершат смерть, решит, что их мастерство в искусстве убийства оставляет желать лучшего.
Букаяг веселился на славу. Рока поручил резню ему, ожидая, когда нижнее веко Волуса коснётся далёких холмов, а затем крикнул всем, кто мог слышать, отступать. Пришпорив Дину, он помчал на запад, чтобы сбежать и отдохнуть, и его тяжёлое дыхание вторило дыханию лошади.
Когда они скрылись, он оглянулся на угасающий горизонт и увидел линию пламени, тянущуюся от одного конца дороги до другого, насколько хватало глаз. Вокруг вздыбленного холма, будто муравьи, лежали трупы, словно погибшие в битве против свернувшейся огненной змеи.
Позже, во временном лагере, Рока подсчитал ущерб и обнаружил, что они потеряли только одну лошадь – во время боя та сломала ногу. Люди получили ранения, но все остались живы.
Он оставил их спать, а сам отправился в ночь за вражескими разведчиками. Завтра к вечеру они, возможно, найдут другой участок дороги и снова нападут. Рока позволил брату бродить в истинном мире, зная, что сейчас ему как никогда нужны силы, и потому пошёл на риск. В Роще он помогал мёртвым копать новые могилы.
Когда прибыл гонец, Оско ел в доброжелательной тишине со своими соотечественниками. Несмотря на не слишком благоприятное начало, Оско и Мартел – другой мезанитский командир – стали кем-то вроде друзей.
Однажды утром на рассвете Оско с остальными уселся рядом с Мартелом – столы по большей части пустовали, поскольку остальная армия ещё спала.
– Мне поручено за тобой шпионить, – объяснил он. – Очередной ценный императорский указ. Ты похож на человека Дома Альбин.
Младшие офицеры, как и полагается, сидели молча, пока Мартел не заговорил.
– Да, Дом Альбин. Если только моя мать не солгала.
Никто из мужчин даже не улыбнулся шутке, и Оско встретился взглядом с Мартелом.
– Сына делает город.
Мартел кивнул, соглашаясь со старинной поговоркой, и на этом всё и закончилось.
С тех пор Оско завтракал со своими соотечественниками, а младшие офицеры по-доброму смеялись над наранской армией в перерывах между приёмами пищи, повторяя этот ритуал ежедневно. Ни о чём важном не говорили и новостями не делились. Оско как-то задумался, не просила ли его семья этих людей его убить, если предоставится возможность, но он сомневался, что они бы стали это делать, и в любом случае его это не слишком волновало.
