Дала всю ночь ворочалась и встала с рассветом. Человек, которого она когда-то любила, сегодня умрёт.
После разговора с Бирмуном она направилась к Айдэну, чтобы предупредить его о возможных уловках. Дверь открыла заспанная служанка, протиравшая слипавшиеся глаза, и побледнела, увидев, кто пришёл.
– Святая Матерь… Да хранит тебя Гальдра… Айдэн… Вождя здесь нет, госпожа. Он отправился ночевать на корабль.
Дала её поблагодарила и направилась в доки. Корабль вождя был окружён вооружёнными воинами. Они насторожились, увидев Далу с телохранителями. Сам Айдэн вышел из каюты почти в полном доспехе, а Дала знала, сколько времени требуется на то, чтобы его надеть.
– Госпожа, – поклонился он, вглядываясь в темноту. Вдруг она почувствовала себя очень глупой из-за того, что пришла предупредить его об опасности, тогда как её уверенность в том, что он одержит победу, лишь возросла. Айдэн из Хусавика стоял на носу великолепного судна Роки и выглядел как настоящий полубог. Он был уже не молод, но от того не стал менее устрашающ. На его лице не было вызывающего высокомерия, приглашения миру его испытать: лишь твёрдая непоколебимая уверенность.
– Я пришла пожелать тебе удачи, – сказала она, и он признательно кивнул. Ей хотелось посидеть с ним и выпить, или преломить хлеб, или просто найти успокоение в его обществе. Но это было не принято. Она могла свободно общаться с шаманом или скальдом, потому что местные порядки их не касались, но даже матриарху не было дозволено просто сидеть и болтать с вождём – это бы вызвало подозрения.
– Что ж, – с улыбкой сказала она. – Похоже, ты хорошо подготовился. Отдохни, могучий вождь. Я займусь приготовлениями того, что случится после поединка.
– Не будет никакого
Дала моргнула, почувствовав, как от его слов сжался желудок.
–
Будущий повелитель народа пепла кивнул.
– Многие мертвецы думали так же. У этого пьяницы меч богов. Он Избранный, госпожа. Не стоит его недооценивать.
Дала едва не фыркнула, далеко не в первый раз разозлённая фанатичной преданностью этого человека древним верованиям.
– Как и ты, Айдэн, и не только Волом, но и Нанот, двумя столпами этих земель. Я за тебя не волнуюсь, ибо не сомневаюсь в исходе поединка.
Айдэн нахмурился и заговорил как всегда тихим голосом.
– Носсу нет дела до законов Нанот, и у него свои Избранные. Не людям вершить волю богов насилием.
Дала не видела смысла вести богословские споры посреди ночи за несколько часов до того, как этот человек выйдет на смертельный поединок. Она с уважением поклонилась.
– Оставляю тебя отдыхать, вождь. Увидимся утром.
– Увидимся утром, госпожа.
Дала вернулась в орденский зал, одолеваемая тревогой. Долгое время она смотрела на свою стражу, размышляя, не стоит ли ей вернуться к Бирмуну с десятью вооружёнными гальдрийскими воинами и убить его. Она знала, что если бы могла, то так бы и поступила.
Но Айдэн рассвирепеет. Вожди обвинят его в убийстве, в трусости и ещё боги знают в чём. Поэтому Дала сидела в своём любимом кресле, потягивала анисовый ликёр, а потом, как обычно, одна, отправилась спать.
Последней её мыслью был Рока – ей хотелось, чтобы он, истинный воин Нанот, был здесь, чтобы он нарушил все законы и правила, связывающие людей, и сделал то, что должно. Она знала, что он бы разрешил ситуацию за полдня, и Дале не пришлось бы страшиться исхода. Она думала о том, как он за морем расправляется с истинными врагами её народа, и это её немного утешило.
На поединок, казалось, собралась половина Орхуса. Жрицы и матроны, вожди с сыновьями, а также огромная масса простолюдинов столпились вокруг статуй и растянулись на старом железном мосту. Как большинство из них надеялись увидеть сражение, Дала не понимала.
Она сидела в высоком деревянном кресле рядом со статуей Гальдры, достаточно близко, чтобы обозначить свой статус, но тем не менее на солидном расстоянии. Такие вещи не входили в сферу влияния жриц или матрон – да и в принципе женщин.
Айдэн стоял возле скопления древнейших богов. Некоторых из них в последние десять лет заменили, но остальные были покрыты трещинами и сколами из-за непогоды и детских игр. Айдэн находился рядом с Волом, настолько неподвижный, что его тоже можно было принять за статую. Его вооружённые люди окружили своего вождя; некоторые наблюдали за толпой, большинство же стояли, опустив головы, словно вознося молитвы.
Интуиция измотанной бессонной ночью Далы не говорила ничего нового. Её нервы были на пределе от такого количества людей, голосов и звуков. Она подняла глаза на солнце, уже проглянувшее над горизонтом, и подумала, что, возможно, Бирмун вообще не явится.
Но вскоре со стороны дороги послышались голоса. Люди зашумели, почувствовав перемену настроения. По узкой улице, сопровождаемый группой людей, шёл воин, и Дала далеко не сразу его опознала.
