Короли небес полностью

Бирмун сбрил бороду, избавился от грязного тряпья. Он выглядел на десять лет моложе того сломленного пьяницы, что только этой ночью в зале «ночных людей» заплетающимся языком выставлял ей условия. На груди сверкала кираса, на руке красовался железный щит богача. Дала глазам своим не могла поверить, но постепенно приняла истину: её он обманул так же, как обманул людей, убивших его отца. И вот теперь он стоял здесь, готовый, вооружённый, и его мускулистое тело больше не скрывали толстые шерстяные накидки.

Айдэн заговорил – слишком тихо, чтобы Дала могла услышать, но стоящий рядом с ним скальд Эгиль кричал толпе его слова:

– Айдэн говорит, что Бирмун, сын Канита, не какой-нибудь трус с мятежным сердцем. Он пришёл сразиться пред богами – он пришёл за Айдэном, и только за ним. Держите руки подальше от клинков!

Бирмун прошёл к расчищенному пространству и кивнул противнику, жестом приказав своим людям отойти. Это были воины и простолюдины, одетые в мешанину мехов, ткани и доспехов, так что северян было невозможно отличить от южан и среднеземцев. Дала не узнала никого из них.

Айдэн вступил в круг и обнажил свой рунный меч – длинный тяжёлый клинок, который более слабый человек едва ли бы поднял одной рукой. Когда Бирмун вытащил оружие, сердце Далы учащённо забилось.

Ей не верилось, что это происходит по-настоящему. О победе здесь речи не шло – два великих воина пепла просто убьют друг друга, в то время как за морем сидит настоящий враг. Ей хотелось вскочить и высказать это, закричать, что они безумцы. Но она не могла. Мужчины и их вожди заведовали миром насилия, так было всегда ещё со времён Гальдры. Ей оставалось лишь сидеть и смотреть.

Бирмун бросил щит и достал рунный меч, настолько большой, что даже Айдэну пришлось бы держать его двумя руками. Тёмное железо выглядело почти чёрным – знаменитый клинок «ночного человека», подаренный ему лично Букаягом. Сильным уверенным голосом он заговорил.

– Состязание ли это между богами, Айдэн, или между людьми? В сем священном месте мы должны сражаться так, как сражались наши предки – один хороший меч и три деревянных щита. Не более. – Он отбросил оружие и начал снимать доспех.

Айдэн фыркнул. На его лице появилась редкая улыбка, и он тоже опустил меч. Притихшая толпа ошарашенно наблюдала, как воины снимают броню, а также кожаные и тканевые одежды, оставаясь холодным утром с обнажённым торсом.

Айдэн выглядел как истинный бог – словно высеченный из того же камня, что и статуи рядом, чудовищно высокий, длиннорукий и длинноногий, как Рока. Но, к изумлению Далы, Бирмун ничуть ему не уступал. Десять лет назад она часто видела его нагим, но сейчас он был более мускулистым и жилистым, чем когда-либо прежде, словно готовился к этому моменту. Он был младше Айдэна. Дала закрыла глаза и поёрзала на стуле, не уверенная, имеет ли это значение, и если имеет, то какое. Нет, сказала она себе. Айдэн – живая легенда, и шаман выбрал его. Он не потерпит поражения.

Мужчины уже ликовали. Со всех сторон они одобрительно ревели, жаждая крови. Глупцы! – хотелось крикнуть Дале. Разве вы не видите, насколько хрупок мир? Не понимаете, что, если Айдэн умрёт, великие вожди разорвут мир на части? Что мне делать? – думала она. Что я могу сделать?

Воины шагнули вперёд. Круг был невелик, и места для манёвров было мало.

Люди толпились, и Дале пришлось встать со стула и подойти к краю помоста, чтобы видеть происходящее. Она заметила, как исказилось лицо Бирмуна, когда он прорычал:

– Помнишь Дага?

Айдэн сузил глаза, но ничего не сказал.

– Он был помощником моего отца, – прошипел Бирмун, – затем моим. Умер в твоём лагере от руки какого-то дурака, а ты ничего не сделал. Помнишь это, великий вождь?

Айдэн кивнул, словно и правда помнил, и Бирмун оскалился.

– Увидишь его – передай, что я заботился о его детях.

Дала подпрыгнула, когда оба вождя бросились в атаку.

Звук столкнувшихся щитов на мгновение перекрыл гул мужских голосов. Оба бойца отпрыгнули в сторону, и их клинки зазвенели, когда каждый нанёс по мощному удару. Дала никогда не видела, как сражается Бирмун. В каком-то смысле она всегда считала его копателем, не воином – человеком, которого выдернули из обычной жизни и поставили вождём, а он оказался к этому не готов. Но сейчас от того человека не осталось и следа.

Бирмун рубил и уворачивался, парируя и отвечая на каждый удар величайшего в мире воина. От их щитов летели щепки, а железо сотрясалось, ломая ободки, окружавшие металлический умбон.

Айдэн был крупнее и старше. Если он не сможет убить противника, удастся ли Бирмуну его измотать? Дала не позволила ругательству сорваться с языка, разъярённая собственным невежеством в таких делах. Остановите их! – хотелось ей закричать собравшимся. Где ты, Рока? Почему всё так?