Это была простенькая детская песенка о том, как дочь тоскует по отцу и ждёт, когда он вернётся домой. Эгиль взглянул на хитрую улыбку Зайи и понял, что этот раунд он проиграл.
– Не нужно. – Он поёрзал в кресле, понимая, что она наверняка мастерски освоила эту мелодию, и зная, что позже ему, разумеется, захочется её послушать. – Сходи принеси хлеба, я голоден.
– Да, отец. – Девушка поднялась, насвистывая припев «Песенки Далии», и выразительно поклонилась, а затем повернулась к шкафу. Эгиль изо всех сил старался не улыбаться, пока ждал её возвращения.
Джучи с детьми вошли в дом, радостно крича о том, кто наполнил больше всего вёдер. Глядя на них, Эгиль чувствовал, как потяжелело у него на сердце. Ему ничего так не хотелось, как остаться дома и слушать песни Зайи, пить сидр, смеяться, бороться с мальчишками, лежать в объятьях своей матроны и никогда больше их не покидать. Джучи смеялась вместе с детьми, но, встретив его взгляд, посерьёзнела, садясь напротив.
– Значит, ты идёшь с Айдэном, – вздохнула она.
Эгиль открыл рот, закрыл рот. Затем откинулся в кресле и всплеснул руками.
– Между прочим, не так уж часто мне доводится делать серьёзные заявления! Это я вас всех созвал. А ты взяла и…
– Ты всегда делаешь серьёзные заявления, – крикнула Зайя из кладовки. Юные близнецы кивнули.
– Это правда, отец, – сказал старший. – Каждый раз ты возвращаешься домой с очередной невероятной новостью о том, что происходит в мире. Или в этом сезоне. Или же ты увидел что-то чудесное на рынке, и мы просто
– Я же скальд, боги вас дери! – проревел Эгиль.
Семья дружно закатила глаза. На самом деле его совсем не радовали планы на ближайшее будущее, и он понимал, что растущее раздражение лишь маскировало страх. Джучи поднялась с места.
– Я так и думала. Мы это уже обсудили. Я еду с тобой, девочки тоже.
Эгиль моргнул и почувствовал, как к лицу прилила кровь.
– Девочки? Что ты несёшь? Мы отправляемся в долбаные
Джучи окатила его яростным взглядом и ничего не сказала, потому что, разумеется, понимала.
– Мы хотим с тобой! – хором захныкали мальчишки. Джучи покачала головой, а Эгиль откинулся на спинку кресла и нахмурился.
– Я что, должен отвезти всю свою семью на растерзание налётчикам, убивающим детей? – Семья поднялась, показывая, что собрание закончено. – Вы совсем спятили? – Эгиль схватил матрону за руку. – Именно из-за этих людей города и окружены деревянными копьями! Думаете, я хочу ехать? Меня призвали, но вас – нет!
– Тебе понадобится защита. – Не обращая на него внимания, Джучи подошла к сундуку со старыми доспехами, оставшимися с прежних времён, и достала добротный железный клинок, хранившийся у неё ещё с Алвереля.
Эгиль потрясённо на неё смотрел и сказал чуть не плача:
– Ради всего святого, Джучи, я буду с Айдэном и его людьми, едва ли не величайшими убийцами в мире. Гальдровы сиськи, зачем оно тебе?
– Следи за языком. – Джучи повернулась к дочерям. – Девочки, собирайтесь.
Они подчинились и вышли из дома – пошли за луками и, возможно, копьями. Джучи учила всех своих дочерей сражаться. Эгиль никогда не возражал, поскольку на Юге это было делом привычным, и в любом случае его заботой были мальчики. И всё же ситуация казалась абсурдной. Некоторое время он просто наблюдал за тем, как они собирают припасы, но затем молчать стало невмочь.
– Ты меня не слышишь? Я вернусь через неделю, может две. Уверен, у нас ничего не выйдет, а я отобью себе все мягкие места из-за бесконечной езды верхом, но конные племена просто ускачут от нас, и мы ничего не добьёмся. Они не станут сражаться с Айдэном и его головорезами, а если станут… Ну, тогда они умрут.
– А как Айдэн поступит с женщинами?
Эгиль вскинул руки.
– Какими женщинами?
– Старухами-всадницами, любовь моя. Они ездят вместе с мужчинами, и они убивают. Что же сделает наш великий благородный Айдэн, когда старухи утыкают тебе глаза стрелами?
– Уверен, он… – Эгиль фыркнул. – С кем, прости?
– Старухами. Как думаешь, почему моя наставница научила меня сражаться? Её мать была конного племени. Девочкой она ушла из степей со жрицей-проповедницей. Говорила, что лошадницы всю свою жизнь учатся ездить верхом и стрелять. А когда их чрева иссыхают, уходят в набеги вместе с мужчинами. Так ответь мне, станет ли могучий, благородный Айдэн Щитолом, воин Вола, убивать старуху, даже если она вознамерится убить тебя?
Эгиль моргнул и хмыкнул, совершенно сбитый с толку.
– Допустим, ты права. Но что там собираешься делать ты и наши дочери?
– Мы будем отстреливаться и, возможно, спугнём их. Скажи мне, скальд, когда в последний раз кто-нибудь уходил в степи и возвращался оттуда живым? Есть ли у тебя на примете хоть одна великая легенда?
Эгиль откинулся в кресле, поняв, что проиграл.
