Кейл сидел, не шелохнувшись, и смотрел в глубину вод. Он выглядел уставшим – возможно, не мог даже подняться.
– Как? – Рока встал перед ним. Кейл отвернулся и ничего не сказал. – Если ты способен на такое, – продолжал Рока, – ты можешь мне помочь. Помочь мне завершить дело твоего отца и защитить твой народ. Нам многое нужно обсудить. Многое…
– Мне это не интересно, – с неожиданной яростью хлестанул ветер. – Я защищал Лани. Это всё. Я спас невинную женщину, которую ты подверг опасности. В отличие от тебя, мне не нравится убивать. И больше я этого делать не стану.
Рока заставил себя разжать челюсти. Он вспомнил лицо Кейла, когда тот вошёл во дворец Фарахи, вспомнил праведную ярость на лице, когда принц разрывал в клочья молодых воинов пепла.
– Хорошо. Ты убил десять солдат, чтобы спасти одну невинную жизнь, – так убивай по десять наранийцев за каждую тонгскую женщину и каждого ребёнка в Кецре. Такая математика не должна противоречить твоему моральному компасу.
Кейл смотрел на него с нескрываемой ненавистью. Рока оставил его сидеть на песке.
В истинном мире стражники, солдаты и прочие слуги Алаку с разинутыми ртами смотрели на Року, идущего во дворец вместе с их окровавленной королевой. Многие поспешили на помощь, но Лани лишь отмахивалась от них.
– Отведите меня к королю, – повторяла она каждому доброхоту решительным тоном, по которому нельзя было и заподозрить того насилия, что произошло на пляже. Люди подчинялись, и несколько стражников последовали за ней, держа оружие наготове.
Лани вела Року мимо фонтанов с чистой холодной водой, отмахиваясь от суетящихся женщин с тряпками и мылом. Она гордо прошествовала мимо придворных чиновников и представителей других островов, которые смотрели на неё с одинаково изумлённым выражением на лице.
– Госпожа, – обратился к ней один из старших слуг, выходя к ним из тронного зала. Он окинул обоих взглядом, затем махнул телохранителям. – Полагаю, король желает видеть жену немедленно. Доложите ему, что она прибыла.
Стражники поклонились, и один проскользнул внутрь, а Рока и Лани остались ждать в облицованном мрамором помещении. С плеча Роки капала кровь, но никто из слуг не предложил ему помощи.
Наконец двери отворились, и стражники жестом пригласили их. Лани решительно прошла внутрь, а Рока следовал за ней, всё ещё чувствуя бурлящую, неутихающую ярость. Он был только рад на время отойти в сторону и дать действовать другим.
– Лани. – Тейн поднялся с трона своего отца. Рока уловил шелест шёлка со стороны другой двери и задумался, был ли это советник, которого король только что отпустил, или кто-то из членов семьи. – Во имя духов, – произнёс он, – что стряслось?
– Я в порядке. Кровь не моя. – Лани вытащила ныне окровавленное письмо, которое хранила ещё с Кецры, и шагнула вперёд, протягивая его мужу. Рока заметил, как дёрнулись стражники. – Нас атаковали в королевской гавани, – сказала она. – Нам едва удалось выжить.
Молодой монарх выразительно нахмурился, из-за чего венец его отца немного съехал на лоб, пока он читал письмо. Он был очень похож на Фарахи. Почему-то от этого становилось только хуже.
– Где Кикай? – спросил Рока, чувствуя, что его терпение лопается как натянутая верёвка. Тейн встретился с ним взглядом. Лицо короля ничего не выражало, и Рока вспомнил об Эгиле.
– Она сказала, что желает провести день на Бато. Она отправилась туда с Экой.
Рока улыбнулся, но в улыбке не было ни дружелюбия, ни доверия.
– Она написала письмо от твоего имени и воспользовалась королевской печатью, повелитель. Её наёмники собирались убить твою жену, дочь твоего союзника. Они убили одного из моих самых верных людей.
При этих словах у Лани сжалась челюсть, и она кивнула. Тейн переводил взгляд с неё на Року.
– У вас есть доказательства? Что-то ещё, кроме письма? Вы не можете знать, что это была она. У тебя много врагов, Рока, как и у меня.
Рока оскалился.
– Никто больше не подделывает подписи Алаку так мастерски. Моё доказательство – лицо каждого убийцы на том пляже, а также слуга Кикай, Раджа, которого я оставил истекать кровью. Но у нас нет времени на это безумие. Мне нет дела до Кикай. Меня волнует лишь нанесённый ущерб. Человек, которого она убила, был великим воином даже по меркам людей пепла, этот человек сражался бы и умер за твой народ. Заключи её в темницу до окончания войны.
Тейн провёл жену к чаше рядом с троном. Его лицо по-прежнему не выражало ничего.
– Ты предлагаешь заключить старейшину Алаку в темницу только потому, что ты просишь? Потому что считаешь, что она виновата? Твоё слово против слова моей тётки. Не получится. Но я разберусь, обещаю.
