Короли небес полностью

– Это большое облегчение. – Если бы во рту Роки не пересохло, он бы сплюнул на полированный камень. Он подошёл к столику, на котором стояла королевская выпивка, взял бутылку рома и плеснул на раны. Тейн молча смотрел, как он обрабатывает множественные порезы. В Роще Рока отправился в дом матери, что по большей части оставался неповреждённым, и нашёл там иголку с ниткой, которые по его велению в короткой вспышке воплотились в истинном мире. Зашив разодранную плоть на руке, он заметил пристальный взгляд Тейна и встретился с ним глазами. Правильно, подумал он. Не забывай, с кем имеешь дело.

– Тонги готовятся к смертельной битве, – сказал он, протыкая кожу иглой. – Мои люди помогают им укреплять город.

Тейн моргнул и отвёл взгляд, неуверенно кивнув жене.

– Рад это слышать. Но мне хотелось бы узнать про конкретные договорённости.

– Опять слова. – Рока протянул иглу через края очередного пореза. – Неужели вы, люди, никогда не устаёте от слов? Собирай армию, малыш Алаку, и вели ей быть наготове. Каждое упущенное мгновение может обернуться нашей гибелью.

Глаза Тейна вспыхнули.

– Ты будешь обращаться ко мне, как подобает. Я не ребёнок и не малыш Алаку. Я король островов – такой же, каким был отец.

– Ты – карлик в тени великана, – прорычал Рока, – и ты до смерти мне надоел своей трусостью.

Лани встала перед мужем и повернулась к Роке с укором в глазах.

– Не сочти за грубость, но мне нужно поговорить с мужем наедине. Уверена, ты устал после битвы – иди отдыхай. Если желаешь, присоединяйся к нам вечером в трапезной.

– Благодарю, королева. Не желаю.

Рока развернулся и направился к двери, по пути захватив кувшин с водой и тарелку с фруктами. Он подумывал о том, чтобы вернуться в Тонг немедленно, но скоро стемнеет, а его телу требовался отдых. Слуги засуетились и поклонились, когда он открыл дверь. С другого конца зала раздался голос Тейна:

– Проводите господина Букаяга в гостевые покои.

– Титулы. Фальшивая вежливость. Ещё больше бесполезных слов. – Рока, а быть может и Букаяг, зашипел, проходя мимо солдат, чьи копья дрожали в трясущихся руках. Когда его всё же решили сопроводить, он обернулся и крикнул:

– Я знаю дорогу!

Они сумели изобразить поклоны, даже разбегаясь прочь.

Как обычно, Рока всю ночь пролежал без сна. Его ноги свисали с кровати, рассчитанной на аскомского ребёнка, а разум заблудился в воспоминаниях. Он погрузился в первую ночь во дворце Фарахи, когда попал сюда, ещё не оправившись от ужасов ям Трунга, и опасался, что вновь окажется в заточении, подвергнется пыткам и опять будет окружён смертью. Но тогда он посмел понадеяться на обратное. Пришёл Фарахи с мелом, буквами и глубокими, умными глазами, и ход жизни Роки снова изменился.

– Я скучаю, брат, – прошептал он в темноту. Он представил себе улыбку Фарахи во время островного заката, его устремлённый вдаль взгляд, пронзающий горизонт. Но патриарх Алаку не ответил и никогда больше не ответит. Лишь его сын и убийца мог общаться из посмертия, навеки запертый в разуме Роки или в какой-то далёкой стране мёртвых, занимающейся боги знает чем. Лучшие из твоей семьи погибли, думал Рока, лучшие Алаку погибли. И теперь мне из благородства приходится терпеть остальных.

Он вздохнул и подумал, не начать ли ему ремонтировать дом матери, когда Букаяг резко вскочил с ножом в поднятой руке. В дверь слабо постучали.

Рока приготовился сражаться насмерть, но дверь приоткрылась осторожно. Тьму безлунной ночи прорезал свет большой свечи и озарил Лани, стоявшую в дверном проёме. Рока её приветствовал кивком, и она, поклонившись, вошла внутрь.

От шеи до колена её тело было закутано в наряд из плотной ткани, куда более скромный, чем её обычные одеяния. Вероятно, она надела его для того, чтобы лишить его возможности неверно истолковать её намерения относительно столь позднего визита, но Лани могла не переживать.

– Я подумала, ты захочешь отплыть на рассвете, – сказала она. – Я распорядилась насчёт корабля и охраны. Я тебя провожу, но мне показалось, нам стоит сперва поговорить. Я тебя не потревожила?

Рока покачал головой. Взгляд Лани метнулся к его обнажённому телу, и он быстро схватил суконную рубашку с изголовья кровати. Она отвернулась, и он с изумлением обнаружил, что его ранит стыд в её глазах. Большинство смотрели на него как на зверя в клетке, и это его уже не удивляло и не раздражало. Однако он не желал, чтобы она смотрела на него так же.

– Я принесла тебе свинины и рыбы, оставшихся с ужина. – Она поставила поднос на столик. – Прости, что никто тебе не принёс еды раньше.