– Ты как? – заботливо спросила она, поправляя мне подушку и одеяло.
– Я… Ну… Я, похоже, жива…
– Но уж точно не заботами миссис Метьярд! Но за тебя отомстят, Рут! Я пришла еще и затем, чтобы сказать тебе это. Они повесят ее.
При этих словах мое сердце дрогнуло. Я испытала что-то вроде удовлетворения. Но ведь они повесят ее не за издевательства надо мной! Мне хотелось узнать, прежде всего, нашли ли они Мим и освободили ли ее, наконец.
– А за что ее повесят?
Нелл долго испытующе смотрела на меня, пытаясь понять, есть ли у меня самой хоть какие-то догадки.
– Ее обвинили в убийстве… Убийстве Мириам.
Почему-то от этих слов Нелл мне стало еще горше. Словно только теперь Мим по-настоящему умерла, несмотря на то, что я видела ее бездыханное тело.
– Вот и хорошо, – выдохнула я. – Желаю им обеим вечно гореть в аду за то, что они сотворили с Мим! Ведь это туда потащила меня Кейт тогда с моими инструментами – к телу Мим! В комнату «капитана»! Они заставили меня…
Я только покачала головой, не в силах произнести больше ни слова.
– Тебе надо было рассказать нам, – пытаясь успокоить меня, вкрадчиво сказала Нелл. – Не надо было нести эту ношу в одиночку.
Можно подумать, Айви и Дейзи проявили бы хоть каплю сострадания! А сама Нелл? Она ведь не сделала ничего, чтобы помочь бедняжке Мим! Я решила так: раз они не помогали ей при жизни, то они не достойны знать ничего о ее смерти. Но я все равно не смогу объяснить этого Нелл. Особенно сейчас, когда она пришла навестить меня и принесла такие хорошие новости.
Я представила себе миссис Метьярд, болтающуюся в петле. Это подействовало даже лучше, чем опиумная настойка. Но у меня остались еще вопросы.
– А что с Кейт?
Нелл шумно выдохнула:
– А что с ней может быть?
– Ее разве не повесят рядом с матерью?
– Нет. У них нет доказательств против нее.
– Ты что, не могла все рассказать? Если ты струсила, то я, черт возьми, не струшу! Пойду и расскажу все полицейским!
– Да кто тебе поверит! – огрызнулась Нелл. – Для суда она уважаемая замужняя женщина. Кейт даже сама выступила с обвинением против своей матери. Ты бы ее слышала. Послушать ее, так она бедная невинная овечка. Можно подумать, это не она лупила нас палкой.
Я стиснула зубы. Что-то я задержалась тут, на этой больничной койке. Не видела ни того, как тело Мим было поднято из угольной ямы, ни того, как оно было захоронено по-христиански. Все! Больше я не пропущу ничего!
– Я хочу присутствовать на казни! – решительно сказала я. – Хочу видеть, как повесят эту ведьму!
– И я. Пойдем вместе. Я уверена, что тебя скоро выпишут отсюда. В благотворительных больницах долго не держат: новые пациенты поступают каждый день.
– Мне нужно выйти отсюда поскорее. Надо найти маму.
Некоторое время мы молчали, хотя каждая из нас думала об одном и том же: как нам жить дальше? Ведь реальная жизнь ждет нас там, за окном.
Больная напротив меня зашлась в кашле.
– Неужели это правда, Нелл? Неужели мы будем свободны, не будем ее рабынями?
– Да! – ответила Нелл, схватив меня за руку. – Но меня теперь никто не берет на работу. Я со дня ареста миссис Метьярд кочую по ночлежкам. Но все равно, Рут, это самые сладкие ночи в моей жизни. Я никогда не была такой счастливой! Я свободна. Свободна! И мы сможем жить свободно вместе!
Я улыбнулась:
– Давай прямо сейчас поговорим с медсестрами. Я уверена, что лучшее лекарство для меня – это увидеть миссис Метьярд в петле!
Как оказалось, персонал больницы был только рад препоручить меня заботам Нелл. Те, кто попадает в больницу по решению благотворительного фонда, могут оставаться там не дольше шести недель. Они истекли, и никто из моих поручителей не изъявил желания взять на себя расходы на мое дальнейшее содержание. Нелл была права: они уже были заняты спасением других несчастных. На этот раз пострадавших от взрыва на фабрике. Нужно было позаботиться о десятках раненых, с ожогами и оторванными конечностями. Мой ампутированный мизинец ничто по сравнению с этим.
Не считайте меня неблагодарной, мисс. Благотворители вроде вас спасли мне жизнь. Жаль только, что они не позаботились о том, какой она будет, эта моя дальнейшая жизнь. Дом, где я жила, стал местом преступления, и работы у меня теперь не было. Из одежды у меня не было ничего, кроме изорванного и запачканного кровью платья, в котором я пыталась бежать из дома Метьярдов. И в этом же платье меня потом много дней продержали в комнате «капитана».
У Нелл дела обстояли ненамного лучше. В тот день, когда она пришла за мной, на ней было все то же коричневое платье и расходящиеся по швам перчатки. А на шее виднелись красные пятна – следы блошиных укусов.
И все же она улыбалась и прямо светилась от счастья, когда взяла меня под локоть и спросила, глядя в глаза:
– Ну что, готова? Пошли?
Словно мы собирались просто прогуляться в прекрасную погоду.
– Ох, не знаю. Кажется, да. Все это так… странно…
Нелл потрепала меня по плечу:
– Нет, Рут! Та жизнь, что была у тебя до сегодняшнего дня, – вот что было странно!
