Взявшись за руки, мы проследовали по длинным коридорам больницы, а затем вышли на улицу. И тут я чуть не упала в обморок – мир словно разом обрушился на меня. Свет казался слишком ярким, а воздух слишком холодным. У входа в больницу ожидали помощи человек двадцать с разными хворями: у одного мужчины изо рта шла кровь; мать с осунувшимся лицом и огромными темными глазами качала надрывно кричащее дитя; старуха кашляла так сильно, что едва не падала. И каждый из них молил Господа, чтобы его приняли.
Засмотревшись на эту печальную очередь, я оступилась и чуть не упала.
Нелл подхватила меня:
– Осторожно! Тебе, наверное, тяжело вот так сразу… После стольких лет заточения у Метьярдов…
Тяжело? Да это еще мягко сказано! Тот восторг, который охватил меня, опьяненную первыми глотками свободы, когда я открыла ножом входную дверь торгового зала, давно прошел. Сейчас я не упивалась свободой, а чувствовала себя беззащитной и уязвимой. К тому же оказалось, что идти без мизинца на ноге гораздо труднее, чем я ожидала.
И вокруг так много людей! Я буквально повисла на руке Нелл, осознавая, что без нее не смогу ступить и шага. Мы прошли мимо лавки старьевщика и точильщика ножей. И только тогда я поняла, что даже не знаю, куда мы направляемся.
– Нам еще далеко? Прости, что плетусь так медленно.
– Ну довольно далеко, если честно. У меня нет денег, чтобы жить в таком шикарном районе.
Мимо моих ног прошмыгнула крыса. Я пошатнулась и чуть не упала. Боль снова пронзила меня. Если уж этот шикарный район кишмя кишит крысами, то что же творится там, где живет Нелл…
Выживу ли я в этом мире? Мне сейчас, конечно, лучше, чем в комнате «капитана», но работать вряд ли смогу. Я планировала искать маму по ночлежкам и богадельням. Но хватит ли на это сил?
– Нелл, скажи честно, ты действительно не против, чтобы я жила с тобой? Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя было еще больше проблем. У меня нет денег, чтобы оплачивать жилье даже пополам…
Я говорила все это, и в то же время спрашивала себя: а что мне делать без нее?
Но Нелл крепко держала меня за руку.
– Мы с тобой в одной лодке, Рут. Мы выжили в этом кошмаре у Метьярдов.
– Так у тебя есть деньги?
– Немного, – осторожно ответила Нелл. – Надолго нам с тобой не хватит. Надо как можно скорее найти работу.
– Но откуда они у тебя?
Нелл замолчала и уставилась себе под ноги.
– Какая разница… – произнесла она наконец.
Боже, я боялась именно этого! Она довольно ладно сложена, и у нее такие красивые рыжие волосы. Я не винила ее. Но мое сердце сжалось: неужели ей пришлось заработать эти деньги, торгуя своим телом? Разве мало страданий выпало на ее долю? И имею ли я право жить на деньги, доставшиеся ей таким образом?
После этого мы шли дальше в неловком молчании. Улицы становились все у́же и темнее. Дома вокруг были обшарпанными, закопченными и беспорядочно теснились, закрывая неровными крышами небо. То тут, то там из окон прямо на мостовую выплескивали содержимое ночных горшков. Пока оно не попало никому из нас на голову, но от этого было не легче – того и гляди вляпаешься.
Беспризорники кидались друг в друга камнями. Кто-то из них, заметив, как я хромаю, крикнул мне «поскакушка». Голова моя сильно кружилась, я едва стояла на ногах. В животе отчаянно урчало, ведь я так давно ничего не ела.
Неужели моя бедная мама жила вот так с того самого дня, как оставила меня у Метьярдов?
Когда Нелл взяла меня под локоть и сказала, что мы пришли, я уже почти падала без сил. Квартал выглядел мрачно: лабиринт узких улиц со сточными канавами прямо посреди дороги. И все же я похромала вслед за Нелл, мечтая хоть немного отдохнуть и что-нибудь попить.
Но моим мечтам не суждено было сбыться.
Не успели мы и пары шагов ступить, как перед нами словно из-под земли вырос рослый детина. Жилистые руки его были опутаны выступающими венами.
– Три пенса с каждой! – прорычал он и протянул грязную ладонь.
Нелл порылась в своей сумочке и протянула ему монетки. Он молниеносно выхватил у нее их, попробовал каждую на зуб, подозрительно поглядывая на нас обеих.
– Это за одну ночь. Первая дверь налево.
Позже я узнала, что в этом доме было четыре комнатушки, в каждой из которых ютилось по несколько человек. Но тогда я так устала, что и думать не могла о том, чтобы осматриваться. Я просто плелась за Нелл.
Окна были такими грязными, что через них почти не проникал свет. Из-за этого в комнате было темно как ночью, хотя на самом деле был только ранний вечер. Но даже в этой полутьме и в моем полуобморочном состоянии я сразу поняла, что это был настоящий грабеж средь бела дня. Три пенса! В таком доме только свиней держать.
Мы поплелись в дальний угол, в котором не было никого, и наконец сели. Но не на стулья, которых здесь просто не было, а прямо на грязный холодный пол. Пред нами было два старых сырых матраса, пахнущих плесенью. Я со стоном вытянула больную ногу. С потолка что-то капало прямо мне на голову. Я посмотрела вверх, но было слишком темно, и я так и не разглядела дыру в крыше.
– Ты что, все это время жила здесь? – с сомнением спросила я Нелл.
Она пожала плечами:
