За дверью прогремело железо. По коридору в цех вышли три ржавых человечка. Двое двигались уверенно, третий шатался вперёд и назад – только учился ходить. С него, как масло, падали тёмные капли. Но я знал, что никакое это не масло, а свежая человеческая кровь.
Два железных болвана ушли на охоту. Третий, новенький, остался на заводе. В его движениях мне мерещилась растерянность. Он ходил бесцельно и долго стоял то в одном, то в другом месте. Казалось, этот железный болван пытался понять, что он такое и зачем нужен.
Потом он исчез с камер, и я слышал гул прямо за дверью. Меня от него отделяла лишь пара метров и фанерная дверь. И зачем он ходил так близко?..
А вдруг душа убитой женщины оказалась запертой в груде металла? И она знает, что я всё видел, но ничем ей не помог!
Виноват ли я в том, что с ней случилось?
Той ночью двое болванов вернулись без добычи. А я думал: можно ли сделать так, чтобы они всегда терпели неудачи? Можно ли придумать ловушки, которые сорвут им охоту?
Все выходные я потратил на размышления и, заступив на смену, сразу проверил исправность мостового крана в цехе. Для этого пришлось активировать цеховую сеть высокого напряжения. Я знал, что, если моя задумка получится, меня за это только похвалят.
Старый кран кое-где застревал, но в целом неплохо перемещался по балкам. И я приступил ко второй части своего плана: прикатил с улицы большую проволочную катушку, закрепил её на крюках и подал к ней напряжение.
Осталось только одно – найти провод подлиннее, чтобы управлять краном из дежурной комнаты с помощью пульта. На всё это ушёл целый день, и мне удалось! Мой электромагнит работал как нужно!
Ночью я провёл испытания на ржавых человечках. Глядя в монитор, я подвёл кран к выходу из коридора. Один сразу примагнитился. Другие пробежали мимо. За ними пришлось погоняться. Но я поймал второго, а затем и третьего.
Ржавые человечки прилепились к катушке и больше не могли двигаться. Это было похоже на автомат с игрушками.
Утром я вышел в цех и обесточил магнит. Болваны грохнулись на пол грудой железяк. Они сломались.
А во мне, наоборот, что-то встало на место! Возможно, это была первая удача за всю мою жизнь.
Никто из коллег не захотел применить мою технологию. Они были не такие совестливые. Их устраивало работать как раньше. Что ж, их выбор. А я вошёл в раж и дожидался, когда очередные железные болваны соберутся на выход.
Их теперь было четверо. Троих я примагнитил одним замахом катушки, а с последним поиграл – погонял его по цеху и только потом прихлопнул катушкой.
Я думал, что эта игра мне никогда не надоест, и был счастлив.
В свою новую смену я целый день дожидался сумерек. Уже и не знал, чем себя занять: проверил, как работает кран и всё ли в порядке с магнитом. Всё было исправно.
Я даже надеялся, что в этот раз болванов снова окажется больше трёх и потому будет не так легко, как обычно.
На закате я вышел к забору, в то место, где висели плакаты против опасного производства. Тот рисунок на ватмане никуда не делся. Серый завод с дымной трубой, чёрная туча заслоняет небо, ядовитая жижа льётся из трубы, и человечки с круглыми головами и руками-палками. Рисунок, который ожил. Дождь и ветер лишь слегка испортили бумагу, но краски по-прежнему оставались яркими.
Я поднёс зажигалку к уголку рисунка и чиркнул. Бумага загорелась, огонь пополз вверх, чёрный пепел разлетался в стороны, а я смотрел, не моргая.
– Какой был пейзаж, а ты его испортил! – прокряхтел голос за спиной.
Позади стоял оборванец. Такой низкий, что потёртая куртка висела на нём почти до земли. Ушанка наползла на глаза. Я и лица его не смог рассмотреть.
– Пейзаж! – усмехнулся я, глядя на догорающие остатки. – Иди-ка отсюда. Эта территория частная.
– Я делаю, а ты всё портишь! – кряхтел оборванец.
– Так это ты нарисовал? Было похоже на работу ребёнка, – сказал я, чтобы скрыть своё замешательство.
– Я не рисовал, а вдохновлялся и сделал свой шедевр… по мотивам, так сказать! – было неожиданно услышать такие слова от уличного бродяги. – То, что стало с этой фабрикой, – моя художественная работа. Перформанс! А ты не можешь ничего создать, можешь только портить! Скольких моих солдат ты уже сломал, а?
Оборванец визжал от ярости.
– Иди отсюда! – Я уже шёл к заводу. До моей «игры» оставалось менее получаса, и у меня не было времени возиться с юродивым. Он должен благодарить меня за то, что сегодня останется жив, а не проклинать.
Низкий оборванец на бегу скинул куртку и шапку, а его злобные крики превратились в смех.
Я теперь увидел, каков он на самом деле. Это был не человек, а нечто другое. Остроухий демон с розовой кожей и жёлтыми глазами, как у рыбы, а зубы как шипы – тонкие и длинные.
Меня так испугал его вид, что я бежал до самой комнаты охраны.
Смех демона гудел эхом в пустых помещениях. Если бы я сразу догадался, что это не просто сумасшедший выдумщик, то не стал бы прятаться в комнате за фанерной дверью.
Я проверил камеры: все коридоры, цех и улица были пусты.
